Я теряюсь в потоках новой информации. Ваня и Даня хватают меня за руки, когда я порываюсь размотать бинты и взглянуть на результат операции.

— Стоп, — я напрягаюсь. — Как это — Антон? Ему что, больше его нога не нужна?

— Типа того, — осторожно произносит Даня.

Прищуривается. Прикидывает, не слишком ли — говорить подобное.

— Антон умер, Слав, — за брата договаривает Ваня. — Погиб. Это было его решение.

Голова идёт кругом. Я падаю обратно на подушку, закрываю глаза. Дышать нечем. Касаюсь шеи, но ничего её не сдавливает.

Паническая атака. Чёрт.

Ну здравствуй, старая подруга. Давно не виделись.

— Лиза бросила вызов Магдалене, чтобы законно занять место альфы. Магдалена согласилась, но поставила единственное условие на инициацию: Лиза должна была сразиться с кем-то из штаба насмерть, чтобы доказать свою преданность стае… На эту роль были даже волонтёры. — Даня хмыкает. — Ты бы видела! Моя мама и дядя Дима — в первых рядах. Но Антон переплюнул всех. Заговорил про какую-то охоту на таких, как он, и про то, что ему всё равно недолго жить осталось… В общем, на том и порешили.

Охота… Видимо, он знал, что кто-то убивает химер. А был ли в курсе, что этот кто-то — Эдзе?

— Антон поддавался, — сообщает Бен. Не знаю, зачем. Это нисколечко не обнадёживает и не делает ситуацию более приемлемой. — В любом другом случае, даже будучи волком Лизе было бы его не одолеть.

Я открываю глаза. Христоф мне больше не мерещится, но сейчас мне хочется обратиться именно и только к нему.

Во мне клетки Антона. Теперь я — химера. Ну что, ты доволен, Христоф?

— Я ходить-то вообще смогу? — спрашиваю я.

— Конечно. Но нужно время. А пока, вот. — Даня уходит, а возвращается уже с костылями.

Прекрасно. Просто прекрасно.

— Давай сюда, — прошу я.

Провести лёжа целую вечность я, конечно, тоже могу, но это уж точно не выход. Не за это погибли Антон, Кирилл, Валентин, Марья и все те, кого больше с нами нет.

Мне требуется много времени, много матов и много отказов на помощь от Бена и близнецов, но вот я наконец на ногах. Точнее, на одной. Вторую я не чувствую, и пока её мне заменяют деревянные кривые палки.

— Слав? — зовёт Бен.