— Точно. Магдалена рассказала Лизе о том, что королева воспользовалась ненавистью оборотней и желанием причинить нам, стражам, всяческий дискомфорт, и передала им в руки не просто заклинание для вывода призмы из строя, а магию, создающую временный путь в Волшебные земли. Так она прогнала гнори и перитонов, пришедших в её мир. Правда… Магдалена говорила, что об этом им стало известно лишь после того, как всё произошло.

Я утвердительно качаю головой. Клео точно смогла бы такое провернуть. Могущества у неё для этого достаточно, как и сумасшествия.

— Но как создать оружие? Мы же не будем выкачивать из Вани всю кровь!

— Мы работаем над этим вместе со…

— Вместе со мной.

Сжимаю челюсть так сильно, что эмаль на зубах скрипит. Не оборачиваюсь. Не хочу лишний раз позволять Эдзе думать, что все вокруг то и делают, что жаждут его внимания.

— Я погляжу, ты уже на ногах! — восклицает Эдзе.

Вперёд выходит сам. Жмёт руку Дмитрию. Я почти уверена, что нарочито при этом остаётся ко мне боком, чтобы я разглядела белое клеймо на его запястье.

— Вы стали добровольцем, — констатирую я.

— После всего, что Миллуони сделал для нас, ввести его в круг доверия — совсем небольшая цена, — комментирует Дмитрий.

Разразиться моему громкому смеху не дают шаги. Кто-то присоединяется к нам, но я не вижу, кто именно. Да и неважно как-то, всё необходимое я уже узнала, а потому молча разворачиваюсь и выхожу из гостиной. Точнее, ковыляю прочь, уставившись в пол. Я знаю, что не виновата в собственной временной невозможности передвигаться нормально, но всё равно безумно стыдно.

В коридоре теряюсь. Воспользоваться лестницей и заставить себя сесть на карусель под названием «позорный подъём с одной здоровой ногой» сродни самоубийству. Открыть бы портал, но есть вариант, что не хватит сил. Кидаюсь ко входу в столовую. Дверь — ещё одно испытание. Стою перед ней, прикидываю в уме, как перехватить костыли, чтобы не упасть и одновременно схватиться за дверную ручку.

И вроде удаётся. Я тянусь… А в следующий момент получаю дверью прямо в лицо.

— Боже мой! Прости!

Шатаюсь на месте немыслимо долгое время. Костыли падают, чужие руки хватают меня, прижимают к себе.

Гляжу в мамины глаза на мужском симпатичном лице.

Артур.

— Сестрёнка, почему не в медкорпусе?

Артур ставит меня на ноги. Одновременно придерживает и поднимает ближайший костыль. А когда протягивает, его выражение лица меняется, но меня это не удивляет, потому что я знаю причину.

Причина — я.