— Прекращай, — прошу. Для просьбы выходит грубовато, но я уже не знаю, какой мне выбрать способ, чтобы до него достучаться. — Нет ничего постылого в том, чтобы начать сначала. Сдаться и бездействовать — вот, что плохо.

— Со стороны-то рассуждать мы все горазды, — сквозь зубы цедит Даня.

— Мне просто не нравится видеть тебя таким.

— Так не смотри, в чём проблема? — Даня резким движением вырывает свою руку обратно.

— Проблема в том, что я твой брат! — кричу вдогонку. Даня не останавливается, не замедляет шаг. Но мне плевать. — И я не успокоюсь, пока ты не вернёшься ко мне старым собой. Слышишь? Филонов!

Взмахивает рукой. Просит отстать. Но я знаю его слишком хорошо, чтобы поверить в его безразличие.

Удочка заброшена. Осталось только дождаться, когда рыбка заглотит наживку.

А она заглотит. Я эту рыбку лучше себя знаю.

Я не остаюсь, не становлюсь свидетелем драматической сцены. И так знаю, какой она будет: они обнимутся, поцелуются, обменяются парой фраз, в которых, со стороны Амелии, проскользнёт и моя мораль в том числе, а со стороны Дани будет то же, что он сказал мне, только в более мягкой форме. Ведь ощетиниваться у него в привычке только в моём обществе, потому что я не считаю гнев минусом, тогда как сам Даня стыдится того, что может проявлять такие эмоции.

Миротворец до мозга костей. Весь в папу.

Возвращаюсь обратно в штаб тем же путём. Короткий разговор с Даней напоминает о том, что впереди меня ждёт нечто похожее и с Леной. Оба: что Даня, что она — непробиваемые, твердолобые… не глупцы, нет. Просто упёрто считающие, что есть проблемы, попытки подбора решений к которым не приведут ни к чему, кроме провала.

— Давай поговорим, — говорю с порога.

В гостиной народу только прибавилось. Слава пришла, вместе с ней Лия и Артур.

Зря я рот раскрывал. И снова на меня все смотрят.

— Ваня? — спрашивает Слава. Думает, что я ей. Обеспокоенно оглядывает меня, брови хмурит. — Что-то случилось?

— Это мой клиент, — говорит Лена. Она уже не у ёлки, а в руках вместо шариков — мишура: на очереди украшение камина. — О чём ты хочешь поговорить? — спрашивает, подходя.

Правда, вопрос какой-то и не вопрос вовсе. Никакого интереса в нём, никакого любопытства. Потому что знает всё прекрасно и без моих наводок.

— О возможностях, которые мы можем приобрести вместо того, чтобы сидеть на пороховой бочке, например.

— Бочка-то моя, — Лена выталкивает меня в коридор, закрывает за нами дверь, ведущую в гостиную. — И мне на ней сидеть. — Накидывает мне на шею мишуру, как шарф. — Так что не надо за меня решать.