Мысль об этом, а также воспоминание о днях, проведённых в лисьем одиночестве и без надежды в сотне километров от дома, возвращают чёткость помутневшему рассудку. Я поднимаю голову и неожиданно нахожу Андрея всё ещё стоящим рядом и смотрящим что-то на телефоне.

— Я думал, ты ушёл, — говорю я. Утираю слёзы тыльной стороной ладони. — Чего там у тебя?

— Котики в шапочках, — отвечает Андрей. Поднимает на меня глаза. Внимательно осматривает. — Ты уж извини, что остался, тут просто вай-фай хорошо ловит.

— Вай-фай, — повторяю я.

— Ага.

— Нужно будет роутеры мощнее поставить.

— Типа того, — Андрей молчит, пока убирает телефон в карман. — А часы, всё-таки, высший класс. Дашь погонять?

— А ты мне внедорожник?

— Только через мой труп.

— Ну вот тебе и ответ.

Мой голос в пустом помещении звенит эхом. Андрей добро хмыкает. Потирает якобы озябшие руки (хотя, может это и правда; в комнате всё ещё чувствуется свежесть недавно бывшего открытым окна).

— Мне, на самом деле, ещё очень нужен твой совет, — в итоге произносит он. — Как говорится, баш на баш за то, что я рассказал тебе про спальные приключения.

Я морщусь, как от кислого цитруса. Что за ужасная метафора?

— Ну, валяй, — говорю в ответ.

Отхожу от подоконника. Андрей семенит за мной на выход из кабинета.

— Это тоже насчёт девчонки. Мне нравится одна, и, кажется, это проблема.

— Кто нравится-то?

— Слава.

Останавливаемся у лестницы. Тут нам в разные стороны: Андрею — вниз, в столовую, а мне возвращаться в лабораторию, что на этом же этаже.

— Ты же в курсе, что она только рассталась с Власом?