Открывается дверь, на пороге показывается Лия с двумя пустыми тарелками в руках.

— Я тоже хочу остаться, — сразу же произносит она.

Сколько она стояла за дверью, выжидая? Качаю головой, но по глазам Лии вижу — её выбор останется тем же, независимо от того, нравится он мне или нет. И это заставляет меня поразмыслить над собственным решением. По приезду домой я планировала увидеть Даню и маму, привести домой Ваню… Даже думала о том, чтобы устроить всем нам, включая Дмитрия, очную ставку. Ждёт ли Лия, что я снова пойду за ней и останусь здесь? Обидится ли, если скажу, что в этот раз мне стоит подумать о семье, отношения в которой, вполне возможно, придётся выстраивать по новым правилам?

Я гляжу на подругу. Рассматриваю серые тени под её глазами, схватившиеся ссадины со следами снятых пластырей. И понимаю, что она уже знает, как я поступлю.

И я знаю. Зачем только пытаюсь себя обмануть?

— Тоже остаюсь, — наконец произношу.

Под удивленно выгнутые брови Бена поднимаю руку, окончательно себя обозначая.

— Вы, засранцы, не оставляете мне выбора, — говорит Нина. — Я с вами.

— Я уже тут, — подаёт голос Саша.

— Ну, — протягивает Ваня, — а без меня вы, как я уже говорил, помрёте.

Бен изображает на лице что-то вроде: «Ой, да больно нужна мне ваша помощь», но, как мне кажется, лишь чтобы оставить за собой образ эдакого «я сам справлюсь» парня. Любой бы завыл волком, если бы остался один в чужом мире в компании с лучшим другом, на чёрт знает какое количество времени привязанным к койке.

— Слушайте, а разве мы не должны спросить у Доурины…

— Уже, — позади Лии появляется Лиса. — Мать не против, говорит, только нужно будет уладить этот вопрос с Дмитрием, пока есть опасность новых нападений. Ей бы не хотелось, чтобы вы пострадали.

— Мы сможем о себе позаботиться, — Бен напрягает руки, демонстрируя всем присутствующим свои бицепсы.

Только сейчас до меня доходит, что на его рубашке больше нет рукавов. По кривому контуру понимаю — он просто вырвал их.

Закатываю глаза. Вот же истерик!

— И вам поможем, в случае чего, — говорит Нина. — Пожалуй, это меньшее, что мы сможем сделать для твоей мамы за то, что она разрешила нам остаться.

— Ещё два, — Ваня грустно усмехается. — Ещё два правила, и того шестнадцать. Вы понимаете, что когда мы вернёмся домой, Дмитрий имеет полное право нас уволить?

— Ну, вам двоим-то это точно не грозит, — Бен кивает на меня, переводит взгляд обратно на Ваню.

— Зная Дмитрия, им наоборот ещё больше достанется, — говорит Нина. — Нас он просто выгонит, а им ещё и лекцию трёхчасовую прочитает, а потом и под домашний арест на ближайшее тысячелетие посадит.