— Что? — делаю удивление как можно более наигранным. — Не знаешь?

Марк хмыкает. Тут же сильно закусывает губу.

— Но помню, как выглядит, — спустя какое-то время произносит он. — Как персик, только крупнее. И такого бледно-розового цвета.

Я листаю страницы до тех пор, пока Марк не говорит остановиться. Почти сразу он начинает свой рассказ, и я слушаю внимательно, пока не чувствую на себе чужой взгляд. Поднимаю глаза и вижу, что Марку, оказывается, с интересом внимаю не только я, но и мальчишка лет семи, лежащий на одном койко-месте с похожей на него женщиной. Она гладит его по волосам и всё время проверяет, не сдвигается ли одеяло, которым её сын укрыт до самого подбородка, несмотря на жару как в помещении, так и на улице.

Снова гляжу на Марка. Замечаю, что иногда его плечи несильно вздрагивают. Возможно, это импульс самого тела, а может и желание, — но невозможность, — сопроводить свой монолог жестами.

— Извини…

Не сразу понимаю, что голос принадлежит не Марку, потому что кроме него уже достаточное время в комнате никто не разговаривает. Замечаю краем глаза тень, оборачиваюсь. Это Лукас. В его руках металлическая посуда с окровавленными бинтами и ватой.

— А?

— Я закончил, поэтому, если хочешь, могу заняться твоей шеей, — произносит он. — И затылком.

— Я в порядке, спасибо.

— Нет, она не в порядке, — вмешивается Марк. — Лукас, пожалуйста, будь так любезен.

Феникс кивает, однако ничего не делает. Я, вздыхая, сдаюсь. Перекидываю волосы на одно плечо, подставляя сначала то, что осталось после встречи с химерой.

— Бен сказал, что тебя спасла Магдалена, — говорит Марк.

— Ага. Они с Ниной были очень удивлены этим фактом.

— Ну, она вроде бы как не герой. Ты же слышала о том, что ей удалось обокрасть Дмитрия?

Пальцы Лукаса очень горячие, а осторожные прикосновения напоминают разряды тока.

— Наверное, это не хило ударило по его достоинству, — хмыкаю я.

— Он больше беспокоился об артефакте, что ей достался. Конечно, при всей своей… нелюбви к закону… Магдалена не убивает тех, кто не переходит ей дорогу. И всё-таки она преступница.

Мазь, которую Лукас наносит на рану, пахнет сладостью.

— Было бы неплохо узнать, что у неё на уме, — продолжает Марк. — И зачем она здесь.