Шуршащие шаги по земле, и рядом со мной садится Кирилл. Цвет его лица какой-то жёлтый, а на висках испарина. Выглядит он не очень — то ли болен, то ли сильно устал.

— Что снилось?

— Кое-что очень классное, — мне сложно сдержать улыбку.

Кирилл кивает. Замечаю, как сильно он сжимает собственные коленки — так, что даже фаланги пальцев белеют.

— Давно ты стоял за моей спиной?

— Только подошёл.

— Ты так и не научился врать.

Кирилл глядит на меня с немым вопросом в глазах. Я натягиваю рукав кофты на ладонь и провожу по его лбу и щеке, стирая капли пота.

— Мне хорошие сны уже давно не снятся: либо ерунда, либо ужасы, о которых и вспоминать не хочется. Ты видел, что я задремала, и создал для меня иллюзию?

Кирилл пожимает плечами. Раньше, чем я убираю ладонь, он перехватывает её и крепко сжимает.

— Я подумал, тебе не помешает немного отдохнуть, — отвечает он. — После всего, что случилось…

— Ты и половины не знаешь, — говорю я. Но тут же решаю сменить тему: — И как это происходит? Ты придумываешь картинки и «загружаешь» мне их в голову?

— Что-то вроде того, — Кирилл на секунду переплетает наши пальцы. Затем сам себя одёргивает и позволяет мне вернуть ладонь. Я сую обе в карманы штанов. — Часть придумал я, но есть кое-что, что подверженный магии мозг додумывает сам.

Кирилл выдыхает. Хмурится, будто пытается воспроизвести в памяти только что потерянный образ:

— Мужчина, — продолжает он. — Мужчина, держащий за руку тётю Тому. Это твой отчим?

— Отец, — отвечаю я. — Родной. — Отклоняюсь назад, пока не касаюсь спиной прохладной поверхности облюбованного горного выступа. — Он директор штаба.

Кирилл присвистывает. Ложится рядом, складывает руки на животе.

— Значит, ты теперь важная шишка?

Я качаю головой:

— Не будь дураком. Ты же знаешь, ответственность меня портит.