Кирилл лишь смеётся в ответ.

— Вампиризм не более чем проклятье. Как вида вампиров не существуют. Живые мертвецы? — Кирилл качает головой. — Бред какой-то.

«Иголки» под кожей проходят по всему телу, и начало они берут именно в ладони, которую держит Кирилл. Пока это всё, что я чувствую.

Не так уж и страшно.

— Расскажи о своих друзьях, — прошу я. — Гло, Филире, Севере… Где вы познакомились? И почему вас, пиратов, всего четверо?

— Чем меньше народа, тем легче путешествовать. Двоих недостаточно для самообороны, троих — для воровских афер. А вот четыре — идеальное количество. Да и больше таких, как мы, ты всё равно не найдёшь.

— Каких таких?

— Не знаю… Особенных? — Кирилл морщит нос. Похоже, ему не нравится это слово и то, что оно в себе несёт. — Я — изгнанник, спасибо родителям. Стаю Севера уничтожили во время гражданской войны. Гло родилась больной, её голосовые связки совсем неразвиты. Можешь себе представить, какой удар несёт подобное чадо для сирен, чьей основной задачей является сильное потомство?

— А Филира?

— Её деревню разорили. Она, будучи маленькой девочкой, сначала попала на служение какой-то важной шишке, а потом, как и все мы, набралась смелости и отправилась на поиски лучшей жизни.

Кирилл улыбается мягко, но с хитринкой. Так, наверное, улыбались бы коты, если бы умели. Я всё ещё злюсь на Кирилла, но как ни стараюсь, не могу перечеркнуть всё то, что было между нами раньше. Мы выросли вместе, он был мне ближе матери и брата. Он был моим лучшим другом, моей родственной душой — той самой, которая, ты знаешь, всегда будет рядом.

Поэтому потерять его в двенадцать, — почти тринадцать, — для меня было равносильно тому, чтобы понять: твоё солнце больше не греет.

— Если ты снова когда-нибудь вздумаешь обмануть меня или исчезнуть, — произношу уверенно, глядя Кириллу в глаза. — Я тебя убью.

Свободной ладонью Кирилл ерошит свои и без того беспорядочно торчащие во все стороны волосы. Я чувствую лёгкое головокружение, но не подаю вида. Кириллу сейчас больше меня необходимы силы — он должен защищать нас, пока мы не придумали новый план.

— Скорее всего, всё произойдёт наоборот, — отвечает он. — Если я оставлю тебя, то сам долго не протяну.

* * *

— Ну что? — спрашивает Максим, едва я переступаю порог комнатушки, где они с Татьяной обосновались.

Именно здесь он и обучает меня тому, чему я должна была учиться сейчас в штабе. В основном, занятия миротворческие и связаны с медициной или ботаникой, но Максим оказывается достаточно эрудированным, чтобы пояснить мне кое-что и из направления хранителей.