— Не хочу идти завтра в школу, — говорит он, спрыгивая на землю.

Теперь он выше, и может с лёгкостью повиснуть на перекладине любой высоты. А раньше, чтобы это сделать, нам приходилось подсаживать друг друга.

— Никто не хочет, — отвечаю я. — На то она и школа.

Кирилл хмыкает. Чёлка спадает ему на лоб, и он поправляет её быстрым взмахом головы.

— Я решил придумать нам новое развлечение, — произносит он задумчиво. — Надоело по стройкам шататься, у меня уже третьи кроссовки за месяц ушли из-за этого на помойку.

— Наконец-то! — выдыхаю я.

Ведь теперь он не упадёт, и мы не расстанемся.

Но ведь это уже случилось…

С мысли меня сбивает зеленеющий прямо на глазах горизонт. Я верчусь на месте. Кирилл исчез, да и я сама уже не на площадке, а посреди луга, усыпанного цветами. В воздухе витают запахи хлеба, ромашки и клубники.

— Откуда ты воду несла? Сама скважину рыла, что ли?

Из-за моей спины выходит Нина. На ней белое платье в мелкий чёрный горох; такое истинно девчачье, что теперь я уверена — это сон. Ведь защитница, которую я знаю, никогда бы такое не надела.

Нина берёт из моих рук бутылку с водой, хотя секунду назад я не чувствовала её тяжести. Свободной ладонью она подталкивает меня в нужном направлении: к Лисе, Лие и Лизе, сидящих в метрах десяти на постеленном на траве пледе.

Я иду за Ниной, но с каждым шагом моя нога тонет в земле, как в зыбучих песках. Я опускаю глаза и вижу воду.

— Спорим, что смогу сделать пять «блинчиков»? — заявляет кто-то уверенно.

Поднимаю голову. Даня стоит по колено в воде и подбрасывает в воздухе гальку. Но обращается он не ко мне, так как смотрит куда-то чуть левее.

— Я сделаю шесть.

Скрестив руки на груди, вперёд выходит Ваня. Привычным быстрым движением он поправляет очки на носу. Даня бросает камень, Ваня следит за ним, вслух считая получившиеся «блинчики». И торжествующе смеётся, когда их выходит всего три…

… Я открываю глаза. Серость неба первые секунды после пробуждения воспринимается как пыль, которую я пытаюсь стереть пальцами.

Нельзя было засыпать на дежурстве, но я не жалею. На такой сон можно обменять любую реальность.

— Эй.