— Не хочу, а говорю. Утверждаю. Вот вы, например, знали, что его мать была не просто аптекаршей, а гениальным фармацевтом? Мария не была ни ведьмаком, ни нимфой — она не обладала магическими способностями, но при этом её настои, мази, сборы, свечи и порошки вытаскивали людей с того света! В дневнике Христоф пишет, что когда его мать заболела, врач осмотрел её лишь единожды и прописал постельный режим и один из её собственных отваров от простуды. Она умерла спустя месяц, задохнувшись. В этот момент Христоф был рядом и держал её за руку… Он пишет: «Мама посмотрела мне в глаза и сказала, чтобы я позаботился о Сью. А потом вдохнула страшно и отрывисто, словно кто-то сдавил ей лёгкие. Кровь потекла из её рта и носа, и тогда я понял, что всё кончено».

Я вздрагиваю всем телом. Бен краем глаза косится на меня, но я делаю вид, будто этого не замечаю. Не могу представить, что случилось бы со мной и Даней, если бы мама умерла на наших глазах.

— В тот же момент в записях появляется некий З. Христоф пишет, что этот З. очень странный. Первый день после смерти Марии он не отходил от её кровати и почему-то не подпускал детей. А после похорон исчез и вернулся только, — Лена замолкает. Снова шелестят страницы. — Да, точно: вернулся за несколько дней до того, как умерла младшая сестра Христофа, Сью. Симптомы были те же, и Христоф говорил об этом отцу и Авелю, но они… Я не понимаю, они, по словам Христофа, никак на это не реагировали. Разве такое возможно?

— Тебе стоит познакомиться с моими предками, — говорит Бен. — Они, наверное, только и обратят на меня внимание, когда получат моё тело грузом двести.

— Прости, но мы можем хотя бы день о тебе не говорить? — спрашивает Нина.

Бен со смесью удивления и шока на лице сначала оборачивается на подругу, развалившуюся на кровати позади нас, сидящих на ней, а потом, буркнув что-то себе под нос, опускается на пол, обхватывает колени и подтягивает их к груди.

— После смерти сестры З. никуда не ушёл, — продолжает Лена. — Христоф пишет, что они стали много времени проводить в лаборатории Марии. З. оказался умнее любого, кого знал Христоф — даже Авеля. Последнего, кстати, Христоф упоминает так часто, что других намёков не надо — сразу понятно, внук деда не очень любил.

— И это было взаимно, — говорю я. — В каком-то смысле, я была у Христофа в голове. Я чувствовала всё, что он когда-либо переживал, и там… Он не был близок с людьми, с которыми был связан кровью. Он не чувствовал себя частью семьи.

— З. рассказал Христофу о том, что болезнь, от которой умерли его родные, не была туберкулёзом и вообще чем-то человеческим. Вирус принёс гость из другого мира, являющийся переносчиком, но не больным. Он передавался воздушно-капельным путём, и была высокая вероятность, что и Христоф заразился, но ему помогло то, что он вовремя стал стражем. З. сказал, что по похожей причине вирус не может убить фейри, фениксов и нимф… В общем, люди оказались самым слабым звеном, — Лена выдыхает и коротко кашляет. — Столько лет мы считаем себя венцом творения эволюции, но на деле являемся хрупкими фарфоровыми куклами по сравнению с другими, более приспособленными к выживанию видами?