— Лукас! — окликаю я.

Фигура не то, чтобы не вздрагивает: при слабом сером свете и серебристом тумане она в какой-то момент кажется мне и вовсе ненастоящей. Только подойдя ближе, я вижу, что это и правда Лукас. На нём льняной комбинезон с длинными рукавами. Ткань тонкая и полупрозрачная, и я, останавливаясь по правую руку феникса, вижу красные узоры на его коже, словно языки пламени обнимающие его предплечья, локти, грудь, живот и бёдра.

— Прости, что так долго, ребята никак не хотели засыпать…

— Я сам только пришёл, — обрывая меня, говорит Лукас. Никак не привыкну к его голосу. — Нина заглядывала к Шиго перед сном, я был там. Поэтому понял, что рано ты не сможешь прийти.

Так вот куда Нина улизнула из комнаты, когда сказала, что идёт в ванную, а сама вернулась только через час!

— Мне кажется, или они проводят слишком много времени вместе? Если бы я не знала, что Лиса, — то есть, Шиго, — по мальчикам, я бы уже давно начала что-то подозревать.

— Когда я ушёл, Нина лежала головой на коленях у моей сестры и явно с ней кокетничала, хоть и рассказывала о вещах далеко не романтичных. Если ты об этом, — Лукас, до этого смотревший на горизонт, поворачивает голову на меня, — полагаю, можешь начинать волноваться.

То, что я раньше приняла за урчанье в его говоре — теперь понимаю, что это своеобразный акцент.

— О чём Нина рассказывала вам? — интересуюсь я.

Лукас глядит на меня секунду и снова устремляет взгляд вперёд. Сейчас его глаза не такие яркие, как днём: словно на ночник накинули платок, приглушив свет.

— О нашем разговоре в комнате, — сама отвечаю на свой вопрос. — По поводу Христофа.

— Это был секрет?

— Нет, но… Нине всё-таки стоило посоветоваться с нами, прежде чем всё рассказывать вам. Без обид.

Лукас качает головой. Полагаю, так он показывает мне, что мои слова его не трогают.

— Вам нужен кто-то сильный, — вместо этого произносит Лукас. — Нина сказала, что без сильной магии у вас не получится то, что вы задумали.

— Да, — подтверждаю я. — Ведьма или ведьмак. У нас пока только один план, а он требует больших энергетических затрат. И вообще может быть опасен. Смертельно.

Лицо Лукаса не выражает никаких эмоций.

— Мой отец тридцать лет преподавал в Академии. Я мало что знаю о его жизни в целом, но ковен, верховным которого он является, в Проклятых землях самый сильный.

Лукас отходит к камню и опирается на него спиной. Удивлённая брошенными мне невзначай фактами, я снимаю со спины меч медленно, как во сне. Не свожу взгляд с Лукаса. Собирается ли он продолжать говорить, или ждёт, что я на это отвечу?