Не знаю, как, но я умудряюсь поднять корпус. Прижимая к груди раненую руку, перебираюсь на колени, затем окончательно встаю на ноги, покачиваясь. Бен снова тут как тут, готовый любой ценой затащить меня в этот чёртов подвал. Он перекидывает мою здоровую руку себе через шею.

А я прищуриваюсь, смаргивая слёзы и пытаясь разглядеть своего спасителя.

Он всё ещё терзает химеру, ловко орудуя собственными руками, разрывающими плоть со страшным чавканьем. Весь его позвоночник ходит ходуном. Это уже не человек, но ещё не зверь. Одежда трескается, кожа покрывается густым серебристым мехом. Руки превращаюсь в лапы. Лицо — в морду.

Я вспоминаю статного и одним своим видом вызывающего во мне восторг вперемешку со страхом Вуди, но одно дело глядеть на оборотня, которого я никогда не видела, а другое — смотреть на то, как им становится кто-то, кого я знаю.

Это настолько же прекрасно, насколько устрашающе.

— Ваня…

Когда оборотень поднимает на меня глаза, от человеческого лица остаётся лишь нос и подбородок.

— Бегите! — издаёт он рык, в котором всё ещё прослеживаются знакомые нотки.

Это становится последней каплей. Сознание перестаёт мне подчиняться, и всё вокруг начинает происходить словно в замедленной съёмке.

Я гляжу на свою руку как на произведение инопланетного искусства: она отбрасывает странные тени на землю и меняет форму в зависимости от того, каким глазом на неё смотреть, а какой держать закрытым.

Лия и Лукас мертвы. Ваня обратился в лиса. Всё вокруг покрывает красное полотно крови, стекающееся к моим ногам зигзагообразными ручьями. Чужие кости без плоти на земле складываются в слова, и я читаю вслух:

«Все, кого ты любишь, рано или поздно умрут. Те, кому не чуждо оружие, станут подношением огню войны и превратятся в пепел. Те, кто прячется от всех, включая самих себя, канут в пустоте подобно пыли. Никого не останется. Никого, кроме тебя.

Одна посреди поля из пепла и пыли».

Это не может быть правдой. Ну конечно же! Я просто сплю.

Это сон.

Сейчас проснусь, и всё будет хорошо.

* * *

— Попробуйте ещё раз. Она должна быть в сознании, чтобы всё сработало.

Щелчок по носу. Я распахиваю глаза и подскакиваю. Сразу впечатываюсь во что-то лбом, да так, что звёзды начинают плясать перед глазами.

— Осторожно, — сухие, но тёплые руки берут моё лицо, пальцы нежно гладят по щекам.