Мой собственный мир уже рухнул. Мне больше не за что бороться.

— Ну же! — причитает кто-то у меня над ухом.

Голос этого человека тонет среди гула, криков и звуков пропущенных ударов.

Я прижимаюсь щекой к холодной щеке Лии. Дайте мне любую возможность вернуть её, вдохнуть в неё жизнь, и я воспользуюсь ею, даже если для этого нужно будет склонить на колени каждого на поле боя, заставив их захлёбываться собственной кровью!

— Слава, если сейчас мы не уйдём, всё будет кончено!

Руки отпускают меня, позволяя с новой силой обнять Лию. Передо мной на корточки опускается Бен. Его лицо покрыто кровью и землёй, глаза, будто пеленой, заволокло слезами.

— Я не брошу её, — говорю я.

Бен качает головой. Резкий выпад в сторону, и вот как подкошенная к земле летит химера, из головы которой торчит стрела. Бен успевает выдернуть её прежде, чем химера, оказываясь пустышкой, с хлопком исчезает.

— Знаю, — говорит Бен. — А я не могу бросить тебя… — он запинается, прослеживает взглядом что-то позади меня. Стрела, только что побывавший в черепе химеры, пролетает над моей макушкой. — Ты не забыла, что мы вроде как мир спасаем? Твоя была идея!

Я отрицательно качаю головой. Тогда он встаёт, исчезая из поля моей видимости. А уже через секунду сильные руки снова хватают меня за корпус, образуя кольцо, и резко поднимают на ноги. От неожиданности я забываю про сопротивление. И только когда руки начинают тащить меня прочь от Лии, я вою:

— НЕТ!

Внутренности превращаются в месиво. Я толкаюсь и пинаюсь. Кулаки попадают по твёрдому как камень телу, которое отзывается недовольным фырчаньем.

— ОСТАВЬ МЕНЯ!

Лия была верной и преданной мне до любого, даже малейшего этому проявления. Единственной её ложью за всё время стала принадлежность к тогда ещё закрытому для меня миру, и то лишь потому, что она боялась потерять меня.

Мы давали клятву, что до последнего будем лучшими друзьями.

И она первая её нарушила, умерев. А причина — я.

Это я убила её. Это я во всём виновата.

— Прости меня…

Висну на чужих руках, словно тряпичная кукла. У меня отобрали груз, который я несла на своих плечах сотни километров к ряду.

— Держу тебя, — произносит кто-то с надрывом. — Держу.