Эдзе прав, даже я это понимаю. Мы хотели не дать Христофу довести дело до конца, но совсем позабыли про то, что существуют люди, учащиеся на своих ошибках.

И Христоф, заплативший за второй шанс сполна, наверняка один из них.

Нина и Бен идут к кругам из костей и занимают каждый своё место. Один остаётся для меня. Но я делаю несколько маленьких шагов к выходу из подвала. Могу легко сейчас побежать наверх, и, если повезёт, меня даже не успеют поймать раньше, чем я окажусь снаружи. А там нырнуть в дерущуюся толпу — и дело с концом.

Лишь бы только ещё раз увидеть Лию…

— Рося?

Я оборачиваюсь. Кирилл подходит ближе и берёт меня за руку.

— Она мертва, — произношу я. — Лия мертва. — Перевожу взгляд на Лису. — И Лукас тоже.

Похоже, для Лисы это новость. Она поджимает губы, скрывая дрожь подбородка, но её глаза сразу становятся влажными. Когда по щеке пускается первая слеза, я продолжаю:

— Не такого решения мы искали.

Дёргаю руку на себя, но Кириллову хватку не так просто ослабить.

— Подумай о тех жизнях, что вы спасёте, — произносит он мягко.

— А что насчёт тех, которые мы погубим? — не унимаюсь я.

Даже считай сейчас Кирилл меня неправой, едва ли у него хватит смелости сказать мне это в лицо. Все, кому удавалось пробиться через бетонные стены к моему сердцу, знают, что оно сделано из хрусталя.

— Я в тебя верю, — Кирилл зажимает обе мои ладони между своими. — Ты всегда стремишься поступать правильно…

— Слыхал, куда ведёт дорожка, выстеленная благими намерениями? — не церемонясь, перебивает Бен.

Скрестив руки на груди, он смотрит на нас с Кириллом с нескрываемым раздражением.

— А ты слыхал, на что способны фейри? — Кирилл высвобождает одну свою руку и, поднимая её, перебирает воздух пальцами.

Кирилл не причинит вреда понапрасну — он совсем не такой, какими были его родители. И Бен как-то чувствует это, потому что лишь закатывает глаза на пустую угрозу.

— Обещай мне, что найдёшь Лию, когда всё кончится, — говорю я, наклоняясь к лицу Кирилла. — Похорони её.

— Понял, — отзывается Кирилл.