Вася качает головой. Вперил взгляд в тарелку, с которой не ушло ни одного куска мяса или овоща с самого начала нашей трапезы.

— Ты всё ещё думаешь, что рассказать Совету о тайной лаборатории, где вы обнаружили Бронберта, плохая идея? — спрашивает Вася.

— Хуже, чем плохая.

— А что, если кто-то ещё погибнет из-за этой тайны?

— Васюш…

— Я верю тебе, Ап, — Вася бросает вилку в тарелку и отодвигает посуду от себя, но слишком резко: часть еды вываливается через низкие края на стол. — Но всему есть предел. Бронберт умер, потому что мы не обратились за помощью, как должны были это сделать.

Не могу припомнить, злился ли когда-либо Вася на Аполлинарию. Да и сейчас, скорее, он был не зол, а разочарован, но это печалит не меньше.

— Прошу тебя, не рассказывай никому…

Вася не даёт договорить. Встаёт, со скрипом отодвигая стул, срывает заткнутую за ворот салфетку и бросает её на тарелку.

— Не волнуйся, не скажу. Ни о том, что скрывал в своём доме то ли преступника, то ли жертву, ни о том, что он погиб здесь же. Лукерья! — дверь столовой распахивается, появляется служанка с длинной белоснежной косой, скрученной и заколотой на затылке. — Я сыт, спасибо. Будь любезна, прибери со стола.

Лукерья коротко кивает в ответ, а я слежу за тем, как Вася пулей вылетает из столовой в сторону, противоположную расположению его комнате.

Сегодня он там спать не сможет.

Я остаюсь, доедаю свой ужин под звон посуды, которую Лукерья собирает со стола, а затем покидаю столовую вслед за своим двоюродным братом. И нахожу сюрприз в комнате Аполлинарии.

— Ты знаешь, что портальные двери меняют свой внешний вид в зависимости от настроения создающего? — спрашивает Христоф, стоит мне только шагнуть внутрь.

Поспешно закрываю за собой дверь. Тёти с дядей, конечно, сейчас нет даже в городе, а Вася слишком расстроен, чтобы играть в шпиона, но и у стен могут быть уши.

— Знаю, — отвечаю я.

— Однажды моя дверь была инкрустирована алмазами. Красное дерево. Ручка из платины. Истинная роскошь!

Я гляжу на портал, расположившийся в стене у туалетного столика. Проще дверь может быть только в сарае: потёртое дерево с прорехами и трещинами, ржавые металлические болты и ручка.

— Ну, и что ты чувствуешь сейчас?

— Спокойствие. И умиротворение.