— Не густо. Я думала, господа вроде тебя питаются деликатесами каждый день.

Я взмахом руки подзываю Лукерью, но она и так сразу понимает, чего я от неё хочу, и возвращается уже с подносом, только теперь вместо одного стакана молока на нём стоят два.

— Спасибо, — благодарю Лукерью.

Как не хотелось бы сейчас впиться зубами в пахнущую ягодами сдобу, держу себя в руках и лишь перевожу вопросительный взгляд на Фаину. Ту, кажется, совсем не заботит ни моё присутствие, ни её приход. Она чувствует себя как дома, и я не успеваю заметить, как быстро исчезают с тарелки пирожки.

— Объяснишь, зачем пришла, прежде чем оставишь меня без завтрака? — спрашиваю я, успевая отбить ладонь Фаины на пути к очередной булочке.

Скорчив недовольную мину, Фаина протягивает:

— Может быть, чтобы извиниться за тех двоих, которые на тебя напали.

— Ты о Зое и Ульяне? — я касаюсь щеки, хотя, благодаря Рису, от ранки давно не осталось и следа. — Ерунда. Я уже об этом позабыла.

— Да, знаю, ты вся из себя выше этого. Но они, в первую очередь, меня опозорили этим своим действом…

— Вот скажи мне лучше, почему ты с ними общаешься? Не уверена, что они продолжат дружить с тобой, если ты перестанешь быть второй лучшей защитницей в штабе.

— Во-первых, первой, — Фаина поднимает указательный палец. — Не льсти себе. А во-вторых, не всем одинаково везёт.

Явно камень в мой огород. Но не глупо ли обвинять Аполлинарию в том, что она избегает корыстных людей и общается с теми, кто искренен в своих побуждениях?

— Не мне велеть тебе, что делать. Но могу дать совет: уж лучше быть одной, чем окружать себя людьми, ищущими выгоду в общении с тобой.

— Мм, нет уж, увольте, — фыркает Фаина. — Меня моя жизнь устраивает.

— Как знаешь, — я пожимаю плечами. — Только тронешь ещё один пирожок, я кину в тебя ножом для масла.

Фаина выставляет руки перед собой в примирительном жесте. Я, довольно улыбаясь, забираю оставшуюся сдобу себе.

— Где остальные? — Фаина отклоняется на стуле назад, балансируя на двух ножках. Заглядывает в открытые дверные проёмы. — Они завтракают отдельно? Ты не в почёте у своей семьи?

— Не твоя забота, — отвечаю, прожёвывая.

— К таким людям, как ты, ходить в гости — одно удовольствие, — Фаина с грохотом выравнивает стул.

И вдруг этот звук вырывает из воспоминаний Аполлинарии картину, ранее сокрытую от меня: причина, по которой они с Фаиной так скверно общаются. Звук — удар. Тело падает на твёрдый пол, и так больно, что выбивает дух. Проигранные раунды выливаются в синяки на спине, кровотечение из носа, сбитые костяшки на пальцах и победой в бою, который оказался настоящим противостоянием. После того дня больше никто из крайнего поколения новичков не считал, что девчонкам не место в защитниках. А Аполлинарии с Фаиной, чтобы поддерживать эффект, произведённый во время боя, пришлось продолжать создавать видимость конкуренции — среды, до краёв наполненной жестокостью, демонстрируя, тем самым, что слабым и неуверенным в себе не стоит даже пытаться их опередить.