Харрот была матерью Ферро, но она не была фанатиком, как остальные Столпы. Она была простой женщиной, которая заботилась о своем сыне, и хотела установить с ним связь. Она взяла кинжал не для того, чтобы помочь Избранному и разжечь пламя, а потому, что об этом попросил Ферро… ее сын.

Эйре стало противно. Неприязнь пронеслась сквозь нее, окрашивая каждый уголок ее эмоций. Эта мать так отчаянно хотела сделать что-нибудь для своего сына, что игнорировала все остальное, что, как она знала, было правдой. Что ее сын был жестоким, злым и властолюбивым убийцей. И все же, она стояла здесь, все еще заботясь о нем.

У Ферро была такая мать.

Когда у Эйры ее не было.

Она нахмурилась, чувствуя, как ее лицо исказилось во что-то, что, вероятно, больше напоминало рычание. Харрот отпустила ее и попятилась. Она посмотрела на Эйру так, словно та превратилась в дикого зверя.

— Вы не можете изменить того, что произойдет сегодня вечером. — Злоба окрасила ее слова. Ненависть, которая неделями гноилась под тонкой оболочкой, вырвалась на поверхность.

— Он заботится о тебе. Ты должна… — К счастью, ради ее же блага, Харрот не успела договорить. В противном случае Эйра не пожалела бы объяснений относительно того, как на самом деле выглядела забота Ферро.

Помощница вернулась.

— Прошу прощения. Это заняло больше времени, чем ожидалось. У одной из моих компаньонок было кружево в комнате вашей подруги.

— Нет проблем. — Эйра мгновенно нацепила милую улыбку. Она взглянула на Харрот. — Вам нужно что-нибудь еще?

— Нет, — пробормотала Харрот, склонила голову и вышла.

Эйра уставилась в окно, уверенная, что даже если Харрот и не фанатик, выступление Эйры не дало ей повода отчитаться перед Ферро. Эйра скрытно сыграла свою роль лояльного Столпа. Она резко вдохнула, когда шнурки ее корсета затянулись. Он был похож на броню.

Сегодня была ночь, когда все фигуры на столе двора, наконец, сойдутся.

К ним прибыли экипажи, чтобы отвезти их на бал. Элис издала чудовищный птичий крик от возбуждения при виде их. Каллен был отстраненным и тихим, когда они покидали поместье. Эйра ожидала этого, но подумала, что он мог бы, по крайней мере, похвалить ее платье.

Эсталь проделала потрясающую работу, в этом можно было не сомневаться. Эйра стояла в сине-черном платье. Слои шелка переходили от морозно-лазурного цвета у плавного выреза к обсидиановому низу. Оно облегало ее торс и свисало с бедер зубчатыми рюшами.

Ноэль и Элис были столь же сногсшибательны в похожих стилях, но красный и зеленый, соответственно, переходили в черный.