— Да. В чем твоя проблема?

Сверкающие изумрудные глаза переместились с меня на Коула, который сидел по другую сторону от меня.

— Отмени запрет и позволь мне разобраться с этим.

— Нет. Запрет остается в силе, — сказал Коул, покачав головой.

Запрет, который запрещает причинять вред Али?

— Ну же, — ответила я, — отмени его.

Маккензи вскочила на ноги, наклонилась и хлопнула рукой по столу, отчего все зазвенело.

— Во-первых, мне не нужны твоя извинения, кексик. Во-вторых, — сказала она, глядя на Коула, — ты не сможешь запрещать нам вечно.

— Вообще-то, тебе нужны мои извинения, Динь-Динь, — сказала я.

Она проигнорировала меня.

— Если не хочешь, чтобы я кричала на твою лапочку, как насчет того, чтобы я пересказала ей твои слова? — Наконец ее внимание снова переключилось на меня. — Каждый раз, когда я спрашиваю его, встречается ли он с тобой, он отвечает, что нет. Но потом он оказывается рядом с тобой, а там, ты уже знаешь, какой он с тобой.

Да. Он ведет себя дружелюбно. Но на этом все, ничего больше.

— И что ты думаешь по этому поводу?

— Я думаю, он использует тебя. Либо так, либо он лжет мне и самому себе. Вот только мне интересно, что он говорит тебе. — Она вышла из столовой, расталкивая учеников со своего пути.

В спину ей последовали многочисленные оклики "эй".

Сидя на месте, я осознала один ужасный факт. Маккензи и Коул говорили обо мне, и довольно много, учитывая, что она сказала "каждый раз".

О чем еще они говорили?

Просила ли она снова начать отношения? Очевидно, она все еще его любила. Но что он чувствовал к ней?

Делали ли они что-нибудь вместе после моего появления, я не знала и не должна была беспокоиться, но… я беспокоилась.

— Тебе стоит последовать за ней, — сказала Кэт Трине, и я поняла, что она сделала это, чтобы отвлечь внимание от меня. Каждый раз, когда я думала, что не смогу полюбить ее больше, она удивляла меня, завоевывая еще один кусочек моего сердца.