— Да.

— Ты не боишься смерти?

— Смерти бояться лишь те, кто в этом мире ничего после себя не оставит. Я лишь не хочу умирать, ведь могу сделать больше.

— Это слова Эверарда Медбера. С чего вдруг ты начал его цитировать? Ты его ненавидел.

— Люди, как правило, мудреют с годами и перестают тратить свои силы и нервы на ненависть, которая не приводит ни к чему хорошему. За столько лет у власти и бессчетное количество ошибок я понял это. Но вот вопрос, действительно меня заботящий сейчас: как ты город-то взял?

Изельгаам усмехнулся.

— Для меня ещё с начала нашей контроперации исход был ясен. Одна прекрасная девушка, которая в большей степени благодаря мне достигла своего величия, уже давно держала в руках правительство Игъвара. Она слишком богата, потому даже лорд Дезевон порой позволял ей действовать в своих интересах. Она задолго до нашего прихода к стенам города захватила правительство и установила контроль. Она лишь ждала моего сигнала.

— Керст Лорен? Стоило ожидать, что за ней и её действиями стоишь ты.

— Да. Лорен… Прекрасная из прекраснейших. Станет моей второй супругой, подарит мне наследника, а взамен получит полную свободу действий и какое-нибудь княжество вдовесок. Думаю, Лерилин будет ей под стать.

— Второй?..

— Первым указом в роли императора я разрешу многоженство. А кто же мне запретит? Уж на сей раз не ты, друг мой. Я не буду терпеть и слова недовольства в свой адрес.

— Ты противен… Почему ты наплевал на чувства других людей? Неужели причина тому — жажда власти?

— Нет, я же не ты. Власть для меня всего лишь… возможность. А вот ты всегда был таким. Мягким и слабым. Тебе не было дела до своих друзей, ты думал, что мир крутится вокруг тебя одного! Достигнув трона, ты напрочь позабыл о чести.

— Что?! Норберт, да я из кожи вон лез, чтобы хоть как-то уживаться в этом мире! Я не был никогда хорошим человеком, я знаю, но одно отрицать глупо и нагло: я ценил друзей и близких больше кого бы то ни было!..

— Потому выбрал не меня, а Эйдэнса в роли десницы, разрешая ему творить всё, что он вздумает?

— Так вот, что тебя гложет все эти годы? Ревность? Великий и могучий полководец Изельгаам ревнует меня к простой деснице?..

— Заткнись. Ревность — удел слабых. Я же не опускаюсь даже до жалости! до милосердия… — произнес он эти слова с враждебностью.

— Для тебя и жалость, и милосердие — это проявления слабости?..

— Где жалость, там и милосердие. Так что… да! Терпеть не могу трусов и добряков.

— Поэтому ты убил моего брата? Генерала Отсенберда? Шантажировал полководца Нильфада? Потому что не простил им то, что они посмели противиться твоей воле? Я всё знаю, Норберт. И знал всегда. Все твои грязные игры были у меня на ладони. И я всегда закрывал глаза. Я намеренно заметал следы, чтобы Леонардо не вышел на тебя. Чтобы он тебя не убрал. Я шел наперекор всем своим идеалам и ценностям! Врал самому себе, мирился со своей болью и плевал на совесть, чтобы ты, Норберт, не оказался на висельнице!..