— Молча беги! — буркнул Эйдэнс в адрес Леонеля.

— Эйдэнс…

— Да что тебе?

— А ты веришь в вещие сны?

— Что за вздор, Адияль! Сейчас не время для обсуждений.

— Я на днях видел сон, где мы все погибли…

Эйдэнс споткнулся и чуть не упал.

— Ты шутишь… Ты намеренно хочешь, чтобы я с ума сошёл тут? С момента прихода к этому городу я чувствую, что в воздухе что-то не то витает. Давление на ровном месте создается… а сейчас вот это! И ты со своим сном!

— Я просто говорю, что ошибки могут стоить слишком дорого. Одна моя ошибка стоила жизней моего брата и лучшего друга. И… сейчас у меня ровно такое же чувство.

— Что ты имеешь в виду? Какая ошибка?

— Мне кажется, мы гонимся не за теми. Действуем абсурдно и эмоционально, как и хотел бы Изельгаам.

— Черт! — рявкнул Леонардо и остановился. — Какой я идиот… Ты прав, прав… я… Чёрт! Я не могу здраво размышлять! Так, мы видели его около ворот вместе с Изельгаамом. Затем он затерялся в толпе. Через ещё какое-то время толпа рассосалась, потому что часть её вошла в город… а дальше…

— И потом нам Ольгерд сказал, что потерял из виду короля… Только вот… разве могли они уйти так далеко? Мы ведь бежим, не ведая куда и за кем. Мне кажется, мы давно разошлись с ними путями. Это легко представить, учитывая, какая здесь разветвленная система дорог и переулков…

— Твою мать, правильно! Если бы я был на месте толпы, помчался бы в сторону дворца!

— А мы бежали куда?

— Да, но вот только путей, ведущих туда может быть несколько, как ты и заметил. Мы выбрали кротчайший, а они, верно, широчайший. Идея Изельгаама была в том, чтобы мы не смогли пройти через толпу. Значит, ошибившись, мы лишь обошли его капкан.

— Слишком сложно…

— Это не имеет уже никакого значения. Мы просто бежим со всех ног ко дворцу. Мы должны успеть.

— Да здравствует император! Вот, Зельман, ты стоишь прямо перед троном Игъвара. Ты в шаге от достижения своей мечты, друг. С самого детства ты хотел оказаться здесь. Правда, раньше ты стремился отомстить. Сжечь этот город дотла вместе с его жителями. Ты всегда увлекался историей и безумно гордился своей страной. И тебя угнетало то, что твой папаша сильную страну превратил в подстилку для Юга. — Зельман Златогривый стоял посреди огромного помещения, которое целиком и полностью было выполнено из белого мрамора, а кое-где на стенах были не золоченые украшения, а шикарные гобелены с изображениями всех членов королевского семейного древа. В тронном зале помимо него находились солдаты королевской гвардии и сам Норберт Изельгаам. — Ты ведь осознаешь, что не выйдешь больше отсюда. Ты дошёл до своей конечной перипетии, друг.