Ещё до начала операции вся группа поделилась на две части. В первой были: Адияль, Джеймс, Леонардо; а во второй — все остальные. Задачей первой группы стоял захват в заложники Изельгаама, после чего они бы уже беспрепятственно могли руководить стражей и солдатами; а вторая должна была обеспечить возможность войти за стены дворца первой.
Стоял Адияль посреди огромной, нескончаемой долины берёз, стройных, прекрасных своей внешней неотразимостью, неидеальных своей кривотой и вялостью, но тем не менее величественных, возвышающихся, казалось, до небес, гордо заявляя тем самым свою независимость, силу, стремление к свободе. И меж тем в голове его мелькали мысли, что страна, некогда полная грязных, бедных, голодных, но гордых, бьющихся за свои ценности и идеалы, отстаивающих интересы своих детей, ставящих их будущее прежде всего, ныне может стать самой несчастной и безнаказанно униженной. Неужели таков финал великой истории Невервилля? Тягость этих размышлений привела Адияля в уныние. И даже красота рощи не могла утешить его думу. Он присел, прижавшись спиной к стволу берёзы, чуть обособленной от других, более от прочих отличной чем-то внутренним. И под убаюкивание холодного ветра уснул.
Проснулся Леонель вскоре. Но в глазах всё было мутно, будто мир на пару тонов светлее стал. Звенящая тишина. Бросив взгляд чуть поодаль от себя, он обнаружил силуэт человека. Судя по чётким линиям и лёгкому блеску — что, впрочем, издали было трудно определить — человек стоял в военном снаряжении. Но чуть сердце покололось, словно бы в ожидании чего-то значительного, что юноше показалось весьма подозрительным. И вдруг до тоски недиковинный голос:
— Здравствуй, брат.
Адияль не мог поверить услышанному. Принял за сон. Однако ощущение реальности перебило эту мысль. Помимо того, чуть прояснилась картина мира, звон утих.
— Да, Эди, нелегко тебе пришлось. Шевелюра отросла, подобно львиной. Что ж, ты ведь всё-таки из рода Золотых Львов. Быть может, ты и есть молодой лев, что соберет воедино разрозненное общество. — Он голову повернул, бросив добрый, нежный, тёплый родственный взгляд в сторону Адияля.
— Зендей… братец… Я столь много хотел сказать, столь многим поделиться, но прежде… Извиниться. Да, да, конечно, главное — извиниться за всё! За грубости, за непонимание, за обиды…
— Тише, тише. Не спеши, не надрывайся. Знаю, любишь ты это. Время есть, и дела подождут.
И он сел рядом. Точно такой же, как и много лет назад. Не изменился Зендей, что и верно, ведь он мёртв. Духи редко принимают облик в соответствии с возрастом тела.