– Надо же, – вокруг него музыкальным переливом разнёсся нежный женский голос.
Хрюканье чудовищ прекратилось. Они благоговейно опустили уродливые головы перед формирующейся из чёрной дымки фигурой. Она начала обретать человеческие очертания, пока перед Холгером не предстала девушка в тёмной с золотом одежде. Соблазнительные изгибы тела, почти не скрытые тонкой тканью, не смогли бы оставить равнодушным даже самое зачерствевшее сердце. Одна половина её лица отливала смертельной бледностью, когда вторую пересекала тёмная сетка вен, поднимающихся к небольшому рогу на лбу и уходящих в пылающий красным глаз. А второе око незнакомки горело ярким белым светом, и в нём виделись все муки мира.
– Смертный, – проговорила она, поддев тонким пальчиком с острым когтём подбородок Холгера. – Я ждала тебя очень долго.
– Кто ты? – спросил он зло, ведь ему было нечего терять.
– У меня много имён, но ты уже знаком со мной. Гейта, так меня зовут на вашей земле.
– Богиня… – растерянно проговорил он.
– Да, теперь и ты знаешь, кто я, – алые губы раздвинулись в улыбке, обнажая белоснежные клыки. – Всё происходит, как я предсказывала....
Острый коготь скользнул по подбородку сумеречного воина, оставляя на коже порез.
– Отведите его в темницу, – скомандовала она. – Только…
Её ладонь стремительно ударила в его грудь. Рука потеряла материальность и прорвалась к самому сердцу по запястье. Задохнувшись от шока, Холгер смотрел в пугающие глаза Гейты.
– Одно тело и две души, – задумчиво протянула она. – Так не должно быть.
Богиня выдернула руку. А вместе с ней и выдрала из тела душу Холгера. Ошеломлённо хватая ртом воздух, Рикард обмяк в хватке чудовищ.
Глава 20
Глава 20
Нас повели в деревню, попутно рассказывая о своих традициях. Жизнь тильди, так называлась их раса, ничем не отличалась от жизни обычных людей. Они занимались сельским хозяйством, разводили скот, охотились. Разве что молились единственному богу. Их чаяния казались близкими нам: отстроить дом, встретить спутника жизни, родить детей, вырастить их, встретить достойно старость. Избегали они только темы поклонения богам. Потому что бог остался только один, о других больше не принято было говорить. И как мы поняли, о его преступлении против братьев и сестёр – тем более. Теперь лишь Моркейму направляли молитвы, у его алтаря произносили клятвы брачующиеся, с его благословением отправлялись в сложный путь, его просили о помощи в трудную минуту. А вот откликался ли он – об этом тоже молчали.