Моркейм сел на край бассейна. Зачерпнул ладонью воду, ожидая, когда я подойду. Сухость во рту усилилась, к ней прибавилась кислая горечь безысходности. Присев как можно дальше от бога, я сделала глоток воды с его ладони. Прохладная жидкость побежала по подбородку, намочила ворот платья. Пить хотелось так сильно, что мелькала мысль просто упасть в фонтан, свалив всё на неловкость. Но вряд ли бог позволит. Потому я пила из его ладони, стараясь не потерять и капли драгоценной жидкости. Только особо напрягаться он не собирался. На четвёртом глотке положил руку на бортик, не став набирать больше воды.

– Распусти волосы, – приказал.

Даже это требование вызывало внутренний протест, но я подчинилась. Дёрнула чёрные ленты и провела ладонями по косам, позволяя прядям свободно упасть на плечи и грудь.

– Больше не собирай, – прозвучал новый приказ, и бог приблизился.

Его пальцы жёстко сжали челюсть, не давая мне пошевелиться. Я широко распахнула глаза, начиная осознавать его задумку. Сухие холодные губы коснулись моих. Дыхание бога опалило шёки. Я застыла, словно каменная фигура Сигурн в фонтане, просто ждала, когда это закончится, и мысленно содрогалась, гадая о том, как далеко захочет зайти Моркейм.

Он отстранился внезапно и грубо толкнул меня, скидывая с бортика на траву. В нечеловеческих глазах снова пылала ненависть.

– Я ожидал ощутить соль пролитых слёз, а чувствую сладость веры, – он медленно поднялся на ноги, оправив подол мантии. – Как долго продлится этот вкус?

«До последнего вздоха», – ответила я про себя, но вслух не произнесла ни звука.

Судя по усмешке, мелькнувшей на тонких губах, Моркейм понял всё и так.

– Возвращайся в покои.

Возможность избавиться от его общества воодушевила. Я подскочила на ноги и поспешила уйти прочь от фонтана. Но у плодовых деревьев приостановилась вновь. На этот раз ягоды в ладонях разбежались толстыми многоножками.

– Упрямая, – прогремел вокруг меня голос Моркейма. – Не нарушай мои запреты.

Поёжившись, я побежала к воротам, где меня уже ждала стража, чтобы проводить в золотую клетку тюрьмы.

***

Я снова была предоставлена сама себе. И в полной мере оценила, насколько коварно время. Оно несётся перед глазами в сложные моменты, когда бесценна каждая секунда и течёт бесконечно долго, когда желаешь его всеми силами ускорить. Новая встреча с Моркеймом пролетела будто за миг, а остаток дня тянулся мучительно. Я лежала в кровати, иногда слонялась по комнатам, не зная чем себя занять. Разум устал создавать обречённые на провал планы побега и теперь проигрывал перед глазами прошлое: мои ошибки, заблуждения, моменты радости… Сейчас они казались совсем короткими.