Бывали и другие, легкие, которые не туман даже, скорее уж дымка, что ложилась на травы, питая их росами и силой. По этому туману, наоборот, спешили прогуляться, ибо всякий знал, что только прибудет силы или вот красоты…

А этот?

Не сказать, чтобы плотный, вроде бы и не видать его, но переливается, сияет живым перламутром. И видно, но… что видно? Тень? Человека?

— А где…

— Где-то там, — мрачно сказала демоница и поерзала. — Нам бы побыстрее… и чтобы ты увидела. Сможешь?

Увидеть.

Будущее.

А у них есть будущее? У нее, Теттенике? Даже если жива останется… жить не хотелось. Совсем. Вдруг накатила тоска страшная. В конце концов, кто она? Никто… отец никогда не показывался. Не нужна она ему была. И братьям. Те и вовсе вряд ли помнили, как она выглядит.

Кроме одного…

И он… наверняка притворялся. А на самом деле ему было наплевать. Всем было наплевать.

Права была старуха, ахху ли, проклятая ли, но Теттенике не должна была жить. Ей бы умереть. Еще тогда. И желание стало почти нестерпимным. Копыта цокали по камню. Громко как. Вот бы упасть… на камень. Незаметно и…

— Куда? — огненные крылья вспыхнули куполом. И что-то зашипело, отползло, но недалеко.

А Теттенике сумела сделать вдох.

— Ты… как?

— Никак. Умереть хочется.

— И мне, — призналась демоница. А потом сказала: — Держись!

И щелкнул огненной плетью хвост, обрушиваясь на бока драссара.

— П-шел! — крик демоницы взрезал тишину. И конь, завизжав возмущенно, рванул вперед. Всколыхнулся туман. Поднялся и рассыпался жемчужными осколками.

Задрожал и…

…исчез.