Теттенике потянулась к ним. И коснулась. А один первый, совсем старый, с кожею смуглой и обвислой, изрезанной морщинами так, что казалось, тронь такого и рассыплется, обернулся. И поглядел.
Прямо в глаза.
— Боги, — шевельнулись губы. — Не оставят…
И Теттенике ничего не увидела. У него. А вот у того, что шел рядом, так да… тьма. И холод. Круг. Кровь. Тварь, что бьется, не способная пересечь границу. Девушка столь бледная, что того и гляди упадет в обморок. Маг, легким жестом успокаивающий тварь.
— Осталось немного. Думайте о том, что силы ваши возрастут после ритуала. Вот, возьмите клинок. Подойдите. Не бойтесь. Вы должны собственноручно отворить демону кровь. И выпить её. Сперва кровь, а потом силу демона.
— Меня стошнит, — девушка взяла нож дрожащей рукой. — Я… я не смогу…
— Это будет печально. Ваш отец очень надеется…
Нет, Теттенике не хочет видеть этого! Ничего не хочет! Она не просила… она… будущее проще, чем прошлое. И… и надо идти.
На дорогу.
Их все равно нет, ни этих вот людей в черных одеждах, правда, чернота их какая-то приглушенная, будто пылью посыпанная.
Девы… тоже босые. И в полупрозрачных покрывалах. Но что-то с ними не то. Они ступают легко, танцуя, и кажется, что еще немного и они воспарят над дорогой.
Статуи.
Близко уже. Добраться надо. И не смотреть никому в глаза…
…что он в ней нашел? Стерва. Тварь. И не красивая. Глаза слишком выпуклые, как у коровы. Ничего, отец говорит, что нужно подождать. Набраться терпения. Что нынешний ритуал ничего не значит, и уже вечером Император будет свободен.
Но о таком даже думать страшно.
Она почти обезумела. И раздобрела. Живот огромный, ходуном ходит, того и гляди вовсе прорвется, выплеснув тварь, которая в твари сидит.
Нет, она не позволит сделать с собой такое, что бы там отец ни думал. Или придется? Если надевать венец, то придется рожать наследника. Не надевать? Позволить кому-то другому назваться женой, а самой остаться в тени? Ненадежно. Да и у отца планы.
Теттенике раздраженно взмахнула рукой, но та лишь прошла сквозь хрупкую деву, с лицом, расписанным алой и золотой красками.
Мысли её обжигали ненавистью.
Дорога.