Широкая такая. Мощеная белым камнем. Как-то слишком много вокруг всего белого. И… нервирует. Определенно, нервирует.

…мальчишка сомневается, что плохо. А ведь она едва-едва держится. Разума осталось немного. Переборщил Униас с демонической кровью, но ничего, осталось недолго.

Толпа безумствует.

Чернь готова славить Императора. Пускай себе. Но утомляет, да… жарко сегодня. Как-то невыносимо жарко и даже амулет не спасает от этой жары. И злит… кого они славят?

Кого приветствуют?

Мальчишку, единственное достоинство которого — пара капель нужной крови? А так… ни ума, ни характера. Влюбился он. В кого, спрашивается? Разве не видит, чем она стала? Да и была… изначально… но он тоже хорош. Император. Сомневаться стал. Мол, порталы обождут… как они обождать могут, если привычный мир трещит?

Прорывы случаются все чаще.

Ткань мироздания расползается гнилой ветошью. И Совету давно пора закончить эту игру в Императора. Как будто он нужен кому-то, кроме черни…

Многоголосый вой заставил человека поморщиться.

Теперь Теттенике видела его, одного из немногих, стоявших по ту сторону охраны. Белая туника, алая тога, расшитая золотыми улитками. Седые волосы.

Широкая полоса, пересекающая лоб.

И узор на щеках.

Знаки Мастера. И Советника. Он походил на остальных, что держались с видом независимым, явно показывая, что присутствуют на площади лишь потому, что так принято.

А Император приближался.

Он… шел?

Пешком?

Вот просто… просто шел? Впереди тройка воинов в сияющих доспехах. И в руке среднего — высокий штандарт. Алое полотнище с белою птицей, что распахнула крыла, растянувшись от края до края.

Пара… жрецов?

Черные одеяния.

Бритые головы, смазанные чем-то, потому что слишком уж блестят…