…императорская дорога названа так вовсе не потому, что ведет ко дворцу. Отнюдь. Кто и когда поставил первую статуи?

Старик. Сгорбленный и усталый, но тоже выбравшийся на площадь, ибо случалось ему прежде видать коронации. Он пережил троих Императоров. И трижды видел, как поднимались новые статуи. Жаль, уйдет раньше, чем поднимется четвертая.

Старик опирался на измененного, тоже старого, но достаточно крепкого, чтобы защитить хозяина.

…серебро сияло.

И было жарко. Очень жарко. Настолько, что не помогали ни веер, ни опахала в руках рабынь. Да и те больше глазели по сторонам, чем занимались делом.

Выпорет.

Вернутся домой и папеньке пожалуется… выпорет негодяек. А еще надо будет обиду разыграть, что папенька не купил билетов в храм, и пришлось выходить на площадь, как какой-нибудь простолюдинке. Разве это достойно любимой дочери самого Терция Нерона?

Их было так много.

И перед Теттенике мелькали чужие мысли. Чужие жизни, которые открывались спешно, мешая друг другу, сплетаясь воедино, в нечто огромное и неподвластное пониманию.

Это…

Конь замедлил шаг.

Надо… надо решиться.

— Я не вижу, — пожаловалась демоница. — И воздух тяжелый. Подняться на крыльях не выйдет.

Это не воздух — люди.

— Я… помогу, — Теттенике сползла со спины драссара и взяла его под уздцы. — Спокойно. Просто поверь мне.

Поверить кому-то как раз сложно. Но… иначе ничего не получится.

Камень.

Теплый. А от людей тянет холодом. И холод этот пронизывает одежду, заставляя тощее тельце вздрагивать.

— Слава…

Толпа подается вперед, чтобы отступить… хорошо, что этих людей нет.