…матушка будет ругать. Она запрещала приходить сюда. Зачем? Но ведь интересно же ж. Страсть, до чего интересно. Да и Юний пойдет, будет потом нос драть и поглядывать свысока, что он, мол, Императрицу видел. Обидно.

Говорят, красивая.

Теттенике просто шла. Сквозь людей. Касаясь. Собирая капли чужой памяти. Прошлого.

…говорят, она настолько красива, что мужчины от одного взгляда теряют разум. Но вряд ли правда, иначе весь дворец охватило бы безумие. Папенька уверен, что дело в демонической крови.

Все и так знают.

Лидия по секрету сказала, что её отец уже договорился на вызов. И скоро она примет демоническую кровь, а может, и сердце съест. А ведь Лидия младше! И слабее! Дар у неё едва-едва выражен. Но это пока. А потом? Не понятно, почему папенька так упрямится! Мама говорит, что ничего-то опасного нет, что если демона выбрать правильно, то только немного неприятно. Но потерпеть стоит.

Марций ведь заглядывал, но… понятно же, что он из первой сотни, а она? Что она может предложить, помимо приданого? И то не сказать, чтобы большое.

Надо будет маменьке поплакаться, пусть с папенькою побеседует… ради Марция она не только сердце какого-то там демона съест, она и самого демона, целиком, с рогами вместе.

…ближе.

Еще ближе.

Драссар дышит. И его дыхание не позволяет полностью соскользнуть в прошлое.

Статуи величественны и все-таки… какие они одинаковые, эти великие Императоры прошлого.

…традиции сильны, кто бы что ни говорил. И варвары не посмеют потревожить покой Империи! Теперь, когда Император объявит имя жены своей, и вовсе невозможно даже будет подумать о таком. Он примет силу. И поведет легионы к границам. А может даже границы расширит.

Давно пора.

Эти миролюбивые ублюдки, заседающие в Совете, ничего-то не понимают. Империи нужны земли. Рабы. Золото. Власть и сила.

Кровь.

Выдохнуть. Избавиться от этого кипящего яростью человека.

На статуи смотреть. Статуи — единственный верный ориентир. А в толпе заблудиться еще проще, чем в тумане… но вот узкая линия солдат. Сияющий доспех. Шлемы. У кого-то из шлема торчит алая щетка. Это, наверное, главный. И смотрит он не на толпу, а вперед…

Теперь многое видно.

Дорога.