А туман обретал лица. Снова. В который раз? И рассыпался, чтобы вылепить давно ушедших людей. И не людей. Они становились рядами. И за рядами — другие. Третьи. Молчаливые. Ожидающие.

— Вы ждали, — Летиция видела их всех. И душа плакала от боли, эхо которой долетало сквозь время. — И я пришла. Я попробую дать вам свободу, но… не мешайте. Пожалуйста.

— Лети…

— Возьми меня за руку… погоди. Яр, есть что-то острое?

Ей молча протянули клинок.

А резать себя страшно. Едва ли не страшнее, чем умирать. Еще и больно. Но с болью Летиция справляется. Это… это малость.

— Теперь ты, — она протягивает клинок Ари.

— Это, между прочим, негигиенично! — сестра ворчит, но на ладони её расцветают алые пятна. И туман, чуя близость крови, приходит в движение.

— Стоять! Мудрослава…

— Ты…

— Они нас не пустят. У одной меня точно не хватит сил дать им свободу. А если вместе, то… то стоит попробовать. В конце концов, что еще остается, кроме круга?

Брунгильда.

И вироссцы.

— Давай я, — Яр берет сестру за руку. — Отвернись.

— Выдержу.

— Не сомневаюсь. Чтобы ты да… но лучше отвернись.

И себя режет. У него кровь тоже алая. И… и это ничего не значит.

— Дальше что? — Мудрослава смотрит на рану.

— Не знаю… надо… давайте за руки возьмемся, если круг. Так, — Летиция накрыла ладонь сестры своей. А сверху положила руку Брунгильда. И… и что у них получится?

Получится ли хоть что-то?