Кого-то, кажется, стошнило. Протяжный многоголосый вой ударил в спину.

— Основоположник учения о прикладной демонологии.

Постамент.

И статуя, чьи очертания не разглядеть снизу. Рядом с каменным Императором Ричард самому себе кажется ничтожным.

— Считается, что именно он впервые потребил не только силу вызванного демона, но и его плоть, что позволило этой силе остаться в человеческом теле. Впрочем, полагаю, что эксперименты проводились и до того…

— Если… если все и вправду было именно так, — голос Светозарного звучал глухо. — То этот мир не имел права на жизнь.

— Не тебе судить, Светлый.

— Не мне. Но я и не сужу. Суд уже был. И даже приговор привели в исполнение.

Ричард оглянулся.

Площадь осталась позади. Белый камень. Сизый туман, что расплывался по плитам пролитой многие сотни лет тому кровью.

Но все-таки…

— Может, и так. Нерон Октавиан. Одержимый. Сильный маг, который стремился познать пределы человеческого разума… скажем так, он сумел подчинить себе половину Совета. Но сошел с ума.

— Какая досада, — проворчал брат Янош. — А вообще и вправду тут… у меня прям мурашки по коже идут. Кажется, что эти все… смотрят.

— Терций Кассий Нерон, — следующей статуе Лассар отвесил низкий поклон. — Был не столько магом, сколько полководцем. Сумел остановить вторжение варварских племен на восточных границах. Завоевал новые земли. При нем Империя выросла едва ли не вдвое. И в народе его любили. Когда на выборах Совет назвал другое имя, начались волнения… но правил, правда, недолго.

— Сердце остановилось? Или с ума сошел?

— Нет. Просто зарезали.

Действительно, если подумать, то обычная, заурядная даже смерть.

— А волнения?

— Начались. Но его пасынок, Октавиан Великий, — Лассар махнул куда-то в сторону, — призвал легионы, схватил, судил и казнил заговорщиков. После чего объявил себя императором. Выбрал новый Совет. И призвал могучего демона, которого полностью подчинил и поставил на страже короны.

Дорога…