И…

Да. Ричард уже вырос. А тот мальчик, который остался наедине с ожившим кошмаром, он… его больше нет. Он умер. И выжил. Странно, конечно, но… встать.

Выйти.

И поглядеть в безумные глаза той, которая не была его матерью. Тогда Ричард был слишком слаб, чтобы противостоять ей. И мал. И… и это было. Раньше. Давно. Все изменилось.

— Это ты так думаешь, — сказала тварь, улыбаясь. — Ты все еще ничтожество.

— Нет, — спокойно ответил Ричард. — Я человек. А ты… тебя не существует. И ничего не существует.

Он сделал вдох.

И выдохнул.

— Это все… выдумка.

— С чего ты взял.

— Не настоящее…

— Ошибаешься, — прошипела тварь. Она повернулась к Ричарду. Не удивительно, что он не справился тогда. У него и шанса-то не было. Какой ребенок сумеет противостоять матери? А она… она была ею. И не была.

Даже сейчас понять такое сложно.

— Ты глупый мальчик…

— Уже нет.

— Не глупый? — она протягивает руку. И до чего же реально это прикосновение. Он чувствует мягкость пальцев, и тонкий аромат крема для рук. Он видит капельки пота над верхней губой. Крохотные совсем. И саму эту губу, чуть влажную, с трещиной, которая все никак не заживала.

— Не мальчик. Тебя нет.

— Нет, дорогой. Я есть. А остальное… ты придумал. Ты всегда отличался неуемной фантазией. И еще боязливостью. Что поделать… такой слабый, такой…

Она убрала руку.

— Вечно ты жаловался, вечно…