Артан почувствовал, как натянулась ткань мира. И услышал голос тьмы, в котором звучал… страх. Пожалуй, именно страх.

А потом раздался гром.

И небо стало серым. Мир стал серым. И мир не стал. Он очутился в бездне, которая простиралась и вверх, и вниз, и во все стороны. И была она непроглядна. Артан же ощутил себя крошечным, никчемным человеком.

Он глядел в бездну. Бездна глядела в него.

А потом все вновь переменилось. Он вдруг понял, что пребывает в огромной зале. Белоснежные колонны устремлялись ввысь, упираясь в потолок, расписанный листвой. Будто он, Артан, оказался вдруг под сенью Благословенного леса.

Чушь какая.

В Благословенный лес попадают души праведников. Артан же… какой из него праведник? Такой же, как и рыцарь, совершенно никчемный.

Да и не лес это.

А… зала.

Удивительной красоты, невообразимо хрупкой, такой, что сердце наполнялось благостью, но все же сотворенной человеком.

И для людей же.

Людей здесь было много. и появились они вдруг. Как во снах бывает. Дамы в ярких платьях. Мужчины… много женщин и мужчин, что выстроились в два ряда. И теперь приседали, кланяясь.

— Его Императорское Величество! — голос прозвучал, заставляя собравшихся склониться еще ниже. — Её Императорское Величество!

Это он…

— Улыбайся, дорогой, — сказали рядом. И голос был сладок, словно мед. — Иначе они решат, что ты снова гневаешься.

— Я?

На него смотрела самая удивительная женщина в мире. Она была прекрасна, как… как может быть прекрасна несбыточная мечта.

И Артан видел её…

Конечно.

Видел.