Вот там, по другую сторону гор, обрадуются-то…

— И да, просто не будет. Город мертв. Земли опустели. Об Империи забыли. Но ты, Артан, ты заставишь их вспомнить! Ты бросишь клич, и многие отзовутся.

Ублюдки, которым больше некуда идти. Псы войны и дети смерти, готовые чужой кровью оплатить свое величие.

— Создателям никогда не бывает просто, — она смотрит не в глаза, в саму душу. И кажется, видит там что-то, самому Артану недоступное. — Но ты справишься. Ты. И я. Мы возродим Империю. И снова растянется она от края до края мира. И многие будут рады, ибо остановятся войны, отступят болезни. Маги обретут прежнюю славу, хотя ты и запретишь им вызывать демонов…

Хорошо.

Настолько хорошо, что хочется поверить. Прости-таки…

— Два десятка лет… и тебя будут славить, как величайшего, мудрейшего из правителей. Всего два десятка лет…

Шепот стихает.

— И пара жизней. Невысокая цена, Артан.

— Смотря для кого.

— Для чего, — поправляет демоница. — Для блага мира… ты принесешь ему покой и благоденствие. Твои подданные забудут про голод. И про чуму, холеру, черный мор, ибо твои маги обретут древние знания, а в Империи умели справляться с болезнями. Твои города станут самыми богатыми и многолюдными, твои…

Шепот её вползал в самую душу.

И Артан закрыл глаза.

А когда открыл, то понял, что её нет. Демоницы. И залы с белыми колоннами, похожими на стволы деревьев. И людей. И…

Ничего нет.

Кроме старой мраморной лестницы, ведущей куда-то под белоснежные своды то ли храма, то ли дворца. И только бездна осталась. Где-то за гранью восприятия. Но осталась. Она смотрела на Артана и ждала…

Чего?

Выбора.

Выбор у него по крайней мере будет.