Брунгильда.
Воинственная дева с Островов. И за нею — Мудрослава Виросская, высокий лоб которой перечеркивает царапина.
Память возвращалась, вся и сразу, та, в которой библиотека и таз с водой. Кровь, что в нем расползалась. Мамино зеркало. Она потом и не вспомнила, что у нее подобное имелось-то. Не важно. Главное, теперь он помнил все.
И демона.
И…
Глупец. От судьбы не уйдешь, да и не надо. Артан поправил корону, скинул мягкую ткань, которой его пытались опутать. И та повисла, подобно плащу из красной шерсти.
Вытер нос.
Гер-р-рой, называется. И решительно переступил через черту.
— Что ты…
— Я пришел, — сказал он в нечеловеческие черные глаза. — Ты хотела, и я пришел. Зачем я был тебе нужен?
Глава 46 В которой мир снова сотрясается
Глава 46 В которой мир снова сотрясается
«И заплакала тогда дева. И сказала так: «Возьми мои слезы, но спаси его». И услышана была. Взяла тогда ведьма девичьи слезы, отчего стали глаза девы светлыми да слепыми. Взяла её горе, отчего закаменело сердце. Взяла причитания, и сделался хриплым нежный голос. Сотворила она зелье горькое, влила в онемевшие губы. И ожил юноша. И открыл глаза…» «Сказка о коварной ведьме и несчастной красавице Асгайль, отдавшей себя, дабы оживить возлюбленного».
Я… я увидела, как Ричард умирает.
Точнее видела. И… и ничего не могла сделать. Я стояла. Я слушала. Я… я смотрела в глаза, которые затягивались тьмой. И чувствовала, как становится её больше и больше, как поднимается она из самых глубин, страшная, всепоглощающая.
— Ричард… — я только и могла, что позвать по имени, да и то не услышал.