— Твою мать! — с упреком произнес попугай, переминаясь с ноги на ногу. И вытянув шею, попытался в мешок заглянуть. — Мать твою?

— Да чешуя… наткнулись на златошустов. Крупных! Я таких в жизни не видывал! А чешуя во! — Брав вытряхнул из мешка пару чешуек, каждая — размером с ладонь. И цвета насыщенного, темного, стало быть, тварь в самой силе. — Шин второго обдирает. Если сдать, то выйдет получше, чем побрякушки. Чай, они-то теперь никуда не денутся.

— Эх, а божий же человек… — покачал головой брат Янош с укором.

— Так я же ж… я же ж меру знаю! Вона, в дома не лезу…

…в доме остались трое, из тех, которые пожелали убедиться, что дома не разграблены.

— Ладхемцы вона подошли к одному, а там такая тварюка… еле отбились. Островитяне от дело знают, толковые ребята. Степняки дальше пробиваются. Хотят в обход пойти. И вироссцы с ними.

Брав запихал чешуйки в мешок.

— А я так думаю, к кораблям возвращаться надо. Помочь мы ничем тут… особо ничем… ну а если хозяин живым будет, то и сам воротится.

В этом имелся смысл. Но дэр Гроббе покачал головой.

— Собери наших. Если раненые есть, то пусть возвращаются. И в сопровождение. Можешь сам, можешь Антонио поставить…

— А он поставится, — проворчал Брав.

— Тогда Большого Дука. Мы снова попробуем, — дэр Гроббе поднялся и переступил через тушу твари. Чуть дальше лежала другая, похожая на косматую доску, но с длинными щупальцами, которые и успели дотянуться.

Щит вон проплавили.

— Может, сейчас и выйдет… — он поглядел на солнце и ничего больше не сказал.

Площадь была рядом.

Как туман случился, а потом то ли порох рванул где-то, то ли просто бахнуло, само по себе, то и эта площадь снова наизнанку вывернулась будто. И очутились они где-то. А где?

Подумать не вышло.

Сразу, почитай, тварь какая-то с ревом поднялась из-под развалин.

А там и прочие поперли, одна другой жутчее.

Пришлось поработать. Давненько так не случалось выкладываться. Ну да оно того стоит… если получится. А нет, то и помирать веселей, когда при деле.