Порки сделали свое дело, и я потеряла способность управлять огнем. Постоянные утверждения в том, что имперцы — зло, тоже отпечатались в моем сознании, как аксиомы. Я презирала жирующих пладов, поддерживала Чистую кровь и была готова сделать все, чтобы в империи случился переворот, даже выйти замуж на того, на кого укажет Риччи, чтобы шпионить для чистокровников. Да только Риччи опасался, что если отпустит меня в империю, я стану неуправляемой, а он слишком много в меня вложил. Его подозрения не были беспочвенны. Риччи знал, кто мой настоящий отец, и скрывал это от меня, но однажды в подпитии проболтался, и с того момента я могла думать только о владетеле Тоглуаны. Брадо Гелл слыл порядочным и справедливым пладом, любил свою бесплодную жену, и многие говорили, что он последний истинный плад, настоящий сын Великого Дракона… Конечно же, я хотела познакомиться с ним!

А потом имперцы, узнав о делах и планах Риччи, напали на его остров. Риччи сам ударил в меня пламенем смерти, чтобы никто не мог меня допросить, и последнее, о чем я подумала перед «смертью» — это о своем настоящем отце, которого так и не увидела, не узнала…

Это стало моим «якорем», поэтому я вернулась к жизни, да и Брадо так хотел отыскать наследника, что мы притянулись друг к другу. Зов ли повлиял, как считает Элдред, или неисполненное желание, или просто свою роль сыграл родовой огонь Геллов — я не знаю. Мы с отцом нашлись, хоть и ненадолго… он так и не увидел внука, так и не порадовался…

Зато я жива и все теперь помню. Большую часть жизни меня держали на поводке, как породистую собачку, подыскивали подходящих самцов для случки, лишали силы, кормили ложью. Но я больше не девочка, которую можно приструнить ремнем, и не девушка, которую можно запугать огнем. Я сама огонь, и на моей стороне дракон.

Руки одеревенели, спина напряглась, став каменной, и живот скрутило — в который раз за день. Лошадь подо мной испуганно дернулась и вскинула голову. Я прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, и меня отпустило; когда я открыла глаза, увидела, что Элдред понимающе на меня смотрит.

— Драконица просыпается, — сказал он.

Мало что изменилось с тех пор, как я покинула Колыбель туманов: все так же серело небо над замком, все так же сидели вороны на зубчатых стенах, все так же лаяли псы. Вот только ворота, обычно гостеприимно раскрытые, были закрыты, и несколько стражей дежурили на стенах.

— Кто такие? — недовольно спросил один из них, посмотрев на нас. — Владетель никого не принимает сегодня!

— Ллара Эула прибыла из храма по важному делу! — сообщил Рик с таким премерзким высокомерием, что я не сдержала усмешки. Так их, мальчик!