— Ллара? — не поверил страж и присмотрелся.

— Ллара Эула и ее спутники, — повторил Рик.

Эула сняла шапку и, задрав голову, поглядела на стража, но тот, видимо, не знал в лицо тоглуанскую драконову невесту. Зато знал другой страж.

— И впрямь она, — поразился он. — Это ллара! Наша ллара!

— Ллары не покидают храм!

— Покидают при необходимости, — придерживаясь того же высокомерного тона, возразил Рик. — Передайте владетелю, что ллара явилась по делу, касающемуся всего эньората.

Один из стражей понесся докладывать, другие собрались на стене, глазея на нас. Так, у ворот, нас продержали минут двадцать, что вопиюще оскорбительно по отношению к драконовой невесте. Когда нас, наконец, впустили, Рик не замедлил сообщить, что Великий Дракон проклянет стражей за такое неуважение к лларе, но к словам парня не прислушались. После того как мы трое спешились — Элдред прибудет позже — нас окружили несколько мужчин, и двоих из них я узнала.

Я демонстративно сняла шапку и приподняла подбородок, и стражи отпрянули испугавшись. Но не меня они испугались, а того, что им будет за то, что впустили меня.

Ллара Эула встала ближе ко мне.

— Дело важное, дети мои, — сказала она. — Проведите нас к эньору.

Но эньор и сам уже шел к нам; я чувствовала его приближение. Повернувшись в сторону крыльца, я увидела, как открываются большие двери и Мариан выходит. Разглядев меня, он замер.

Несколько мгновений мы стояли молча и недвижимо, затем нас повели к крыльцу. Люди, снующие по двору, отошли и притихли, глядя на нас во все глаза, и только громкий собачий лай разносился по двору. После нескольких резких окриков лай смолк, зато раскаркались вороны и начали летать над двором.

Когда мы оказались у крыльца, ллара Эула обратилась к Мариану:

— Приветствую вас, эньор Сизер! Большая беда вынудила меня оставить храм и явиться к вам.

— Верю, — выдавил плад, глядя на то Эулу, то на меня. — Раз вы осмелились покинуть храм, значит, дело действительно важное. Я рад принять вас в моем доме, хотя и обеспокоен вашими словами. Входите, уважаемая ллара. Но спутницу вашу я не впущу.

— Вам придется принять эньору Валерию, — ответила Эула спокойно, — без нее я в ваш дом не войду. Она главный свидетель того кошмара, который заставил меня бросить все и приехать к вам.

Мариан сильный плад, и это он учил меня основам великого искусства прошлой зимой. Он лечил меня, и мы не единожды соединяли наше пламя, так что сейчас, обретя силу огня, я чувствовала его почти так же хорошо, как чувствую Элдреда.

Зол ли Сизер? Да! Испугался ли? Конечно! Но есть и еще кое-что. Страсть ко мне по-прежнему тяготит его, и при моем появлении она вспыхнула не желанием, а почти ненавистью.