Снова скрип половиц, где-то рядом. С трудом удержалась, чтобы не вскочить и не броситься смотреть, кто там ходит. Внезапно накатил такой приступ страха — беспричинного, в общем — что ее затрясло. Дико, невозможно хотелось забраться в кровать, завернуться с головой в одеяло, и никого и ничего не слышать и не видеть. В темноте… она ведь все еще помнит, что в темноте — хорошо.

Стиснув зубы, Вельмина потерла себя ладонями по плечам. Главное — успокоиться. Она в безопасности, и ничего так трястись. Надо просто заставить себя все забыть… И на самом деле можно ведь думать и о том, что нового она сегодня увидела и узнала.

Фарфоровая принцесса, например. Вельмина очень быстро сообразила, почему при Женевьеве взрослые фрейлины не слишком-то задерживались. Неконтролируемая магия время от времени прорывалась сквозь несломленный еще заслон, давала о себе знать. Сегодня принцесса подпалила Вельмине платье, сама того не желая — у нее попросту сорвались огоньки с кончиков пальцев. А ещё уронила на Вельмину живую мышь, которая точно так же неожиданно и случайно соткалась прямо из воздуха. Вельмина мышей не боялась, схватила серую за хвост и выбросила в кусты. А сама спросила:

— Наверное, вам нужно учиться контролировать свою магию?

Женевьева растерянно посмотрела на Вельмину, потерла щеку — и вниз снова посыпались фарфоровые крошки.

— Пока она не освободится, никто не возьмется меня учить. Так и будет, — сказала она и вздохнула, — но, Вельмина, я правда не хотела. Не злитесь. Я скажу отцу, чтобы заказал вам новое платье. И мышь… Оно само. Я не хотела.

После обеда, на котором Вельмина сопровождала принцессу, и на котором к ним присоединился король, они прогуливались по саду. И снова с Женевьевы осыпались чешуйки, словно вторя осыпающимся лепесткам яблоневого цвета.

— Ваш отец всегда так молчалив? — отважилась спросить Вельмина.

Женевьева пожала плечами. Поправила неспешно кружевной палантин.

— Ему не очень-то повезло со мной, — наконец прозвучал ответ, — но я подозреваю, что дело не только во мне. Отец почти каждый вечер уходит в одну комнату, которая всегда заперта, и ключ от которой только у него. Мне не позволено там бывать.

«Любопытно», — подумала Вельмина, но вслух все спросила:

— Как вы думаете, когда ваша магия наконец… вызреет?

Принцесса пожала плечами.

— Я не знаю. Ардиан говорит, что должно произойти что-то значимое в моей жизни, чтобы она вызрела, и чтобы я наконец стала… ну, вы понимаете, да? Как все.

«Истинные маги не становятся как все», — снова подумала Вельмина.

И тут же сообразила, что услышала новое имя. Ардиан.