Леди Хеллен покосилась на окно. Там, через снежную дымку, кто-то шел, держа капюшон плаща низко надвинутым. Леди Хеллен захотела задвинуть шторы – но тогда в доме стало бы совсем темно.

– Эта зима не балует нас, – сказала она чопорно.

– Да, – согласилась Присцилла, разглядывая потолок. – Премерзкая погода. Давайте прямо, леди Хеллен, – взгляд желтых глаз был острым, как булавка. – Вы позвали меня поговорить не о погоде. У меня дела в Альбе, поэтому я смогла принять ваше приглашение. И очень хотела бы сегодня к вечеру все-таки оказаться в Галендоре, а не застрять здесь до утра.

Осанка у нее была идеальной, несмотря на возраст, а темное платье, если приглядеться, уходило не в черный, а в пурпурный. Пара колец и кружево перчаток подчеркивали изящество рук – ни пятна чернил на тонких пальцах.

Два с лишним десятка лет назад Присцилла дель Эйве, говорят, превращала в кошмар жизнь каждой светской красавицы, которая вздумала перейти ей дорогу. Леди Хеллен Хьюм тогда повезло с ней не встретиться.

Потом что-то такое произошло – и внутри семьи, и с самой Присциллой.

– Ну что ж, – леди Хеллен сощурилась, не желая проигрывать этой женщине в доме, который считала своей законной территорией. – Я покажу вам. И расскажу. Пойдемте.

Взгляд леди Присциллы стал заинтересованным, но хитрости не потерял. Ну, давайте, говорил этот взгляд, расскажите мне, что еще натворил мой племянник, если думаете, что это меня удивит. Во что он опять втянул этого рохлю Габриэля. Почему вы снова жалуетесь мне на это, леди Хеллен, это дети, они разберутся сами.

Леди Хеллен напомнила себе, что эти двое – давно уже не дети, а девушка, запертая в гостевых комнатах, – это не двадцать пойманных в саду лягушек в кухонной раковине. И пусть леди Присцилла посмотрит на все сама.

Они поднялись по лестнице и прошли через галерею. Присцилла молчала, не позволяя себе ни едких комментариев, ни презрительного хмыканья, хотя дом Моррисов, конечно, проигрывал по внутреннему убранству дому ее семьи здесь, в Альбе. Только юбка чуть шелестела и каблуки легко стучали о паркет, словно гостья желала, чтобы дом привык к ритму ее уверенных шагов. Это раздражало. Леди Хеллен казалось, что в этом молчании, слишком вежливом, чтобы быть искренним, таилось злое змеиное жало.

– Вы по делу в Альбе, – сказала она, чтобы разрушить чары. – Можно ли узнать, что…

– Семейные дела, – ответ был мягким, но таким быстрым, что продолжать расспросы явно не стоило. Леди Хеллен показалось, что взгляд Присциллы впился ей между лопаток, как стилет. – Габриэль не дома, как я поняла?