– И да, у меня нет сургуча… и той штуки, которая заменила бы печать, – закончила я и качнулась на каблуках.

И еще раз посмотрела на второе окно. Плотные ставни закрывали его не снаружи, а изнутри комнаты, и я даже подумала, что это может быть не окно, а тайник. Какая-нибудь ниша в стене, копирующая оконный проем только для симметрии.

– Что? – в голосе волшебника сквозила хитрость. – Интересно?

Я не стала отрицать.

– Отличная комната, – сказала я. – Только пустая.

Он повертел письмо в руках, рассматривая конверт так, словно обнаружил на нем тайные знаки.

– Да, – сказал Кондор. – Неплохая. И до скучного безопасная, так что можешь не переживать за свои сны. А что касается пустоты, то я надеюсь это исправить в скором времени. Пойдем, – он подхватил со спинки стула свой сюртук и вытащил из кармана ключ на тонкой фиолетовой ленте.

– Куда? – не поняла я.

– Покажу тебе, что делать с письмами, которые тебе нужно отправить, – он открыл дверь, предлагая мне выйти первой. – Чтобы ты не бегала ко мне с каждой запиской к леди Аните. Или у тебя ко мне еще какие-то дела?

Я растерянно покачала головой и подумала, что стоило написать Аните, что я буду одна.

***

Эта зима в Альбе выдалась холодная, снежная, не такая, как обычно. Сегодня с самого утра вьюжило, мелкая снежная крошка налипала на окна, льнула к стеклу. Веяло холодом. Было сумрачно.

В гостиной, несмотря на ранний час, зажгли кристаллы и свечи, словно теплый оранжевый свет мог победить заоконную хмарь.

Леди Хеллен Хьюм принимала гостью.

Гостья была не особенно желанной, но леди Хеллен сама позвала ее в дом. Поэтому и сидела здесь, в большой гостиной, наблюдая, как леди Присцилла дель Эйве пьет предложенный чай, едва касаясь края фарфоровой чашки губами. Присцилла не выглядела недовольной или злой, скорее – хитрой, словно это внезапное приглашение, которое она, к удивлению леди Хеллен, приняла без возражений, было ей любопытно, как кошке – прилетевшая на крыльцо птичка.

– Вы не замерзли? – спросила леди Хеллен.

Присцилла усмехнулась:

– Нет, но спасибо за беспокойство, – ответила она. – Мои привилегии позволяют мне не волноваться о погоде.