Леди Хеллен почувствовала себя так, словно ее отхлестали по щекам.

– Я бы хотела, чтобы к Бриджет поскорее вернулась память, – сказала она почти пылко. – И нашлась ее семья. Это было бы лучше для всех нас. И для Габриэля тоже.

– Конечно, – Присцилла кивнула, соглашаясь. – Пока он в несколько стесненных обстоятельствах. Но здесь, увы, я вряд ли помощник лучший, чем Юлиан. Я не работаю с чарами, леди Хеллен, и память Бриджет не верну. И семью ее с помощью магии тоже не могу найти. Но могу пообещать вам, что наша семья не оставит вас без помощи. Если вас беспокоит именно это. Но если вас интересует мой совет, – они подошли к лестнице, которая спускалась в гостиную. – То дайте девушке чуть больше свободы и воздуха. Откройте шторы. Может быть, свет поможет ей вспомнить, кто она такая.

Она замолчала и посмотрела вниз, туда, где на столике все еще стоял поднос с чайником.

– Спасибо за совет, леди Присцилла, – леди Хеллен сдержала себя, чтобы не поджать губы. – Ваш племянник говорит примерно то же самое.

– Надо же, – улыбка Присциллы вышла кривой. – Хоть в чем-то я с ним соглашаюсь.

ГЛАВА 6: Вертиго

ГЛАВА 6: Вертиго

В этот раз мы встретились днем и сидели в оранжерее. На той самой лавочке у фонтана. Было свежо и солнечно, и не поймешь сразу, что за стеклами – разгулявшаяся зима.

Нефрит не было видно, остальных кошек – тоже. Антея расслабленно пила чай и слушала, как я рассказываю о своей жизни в свете.

О вечере в доме леди Рендалл, в другом, настоящем ее доме, о дворце из серовато-розового мрамора, который унаследовал ее муж от одинокого дальнего родственника. Дворец стоял так, что окна гостиной, где мы собрались, выходили на мост, соединяющий Арли и Королевский Остров.

В этой гостиной было сумрачно и тепло. Сотни свечей не могли разогнать всю темноту, но того никто и не требовал. В недостатке света была своя магия: тени становились глубже, блики – ярче, волосы леди Айвеллин, сидящей в центре комнаты за высокой арфой, сияли, как золото.

Леди Айвеллин Росиньоль играла песни, которые любили ее сестры из Дома Мериль, волшебные девы волшебной страны, прекрасные, как мраморные статуи. Песни были печальными, голос леди Айвеллин вел мелодию, произнося слова чужого языка, и человеческие женщины чинно слушали это, не понимая и половины.

Человеческих мужчин было меньше – не все леди пришли со спутниками, как я, и эти спутники предпочитали компанию друг друга. Ренар один из немногих сидел рядом со мной, изображая друга семьи, который присматривает за юной леди, и, как мне показалось, был искренне увлечен.