Муть улеглась, и вода снова стала прозрачной. Здесь было неглубоко, наверное, я могла бы погрузить руку в фонтан по локоть и достать до дна, не наклоняясь низко. В воде не было ни рыбок, ни улиток, ни прочей живности, только зеленоватые камушки на белом мраморе, песок и пара блестящих осколков, то ли стекло, то ли брошенные в воду кристаллы.

По воде шла легкая рябь, искажающая мое отражение, как кривое, неверное зеркало.

– Следите за дыханием, леди Лидделл. У него, как и у волн, есть ритм.

Фраза, почти напевная, была сказана не вовремя – она была как попавшийся под ногу корень и сбивала. Или наоборот – возвращала меня на место оттуда, где я заблудилась и растерялась, не зная, что делать.

Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Антея ходила рядом, ее шаги то замирали, то я снова слышала, как каблуки ударяются о каменный пол или как под ними шуршат мелкие камушки, украшающие искусственные клумбы.

Пахло влажной землей, зеленью и чаем. И цветами. И водой тоже.

Так же, как в той оранжерее, куда мы с Кондором ходили ночью. Там был искусственный пруд, в котором жили крупные, любопытные рыбы. И мотыльки размером с ладонь, красно-серые и опасные для тех, кто пришел с недобрыми намерениями.

Фонтан журчал совсем как ручей рядом с алтарем. Я представила себе воду, текущую сквозь снег по серым камням, слишком быструю, чтобы застыть на морозе, и почти почувствовала, насколько ледяной она должна быть. Такой ледяной, что сводила бы зубы у того, кто осмелился ее пить, обжигала бы холодом пальцы тому, кто дотронулся до нее. Эта мысль была такой яркой, что мне показалось, словно в воздухе запахло морозом, холодным зимним утром, дымом и чем-то еще, чем не могло пахнуть здесь, в маленьком царстве весны. И сам воздух вдруг стал другим, свежее, прозрачнее, мир вокруг – ясным и чистым, каждый оттенок в нем – четким. Волны дробились, ударяясь о мраморный край чаши, блики света рассыпались искрами.

Я вдыхала зиму и выдыхала ее.

К журчанию фонтана прибавился еще один звук, еле слышное потрескивание, хруст, легкий хрустальный звон.

Шагов Антеи я не слышала.

Мое отражение в черной воде смотрело испуганно – там, за тонким слоем прозрачного льда, который плавал на поверхности фонтана, как пенка на молоке.

– Чудесно, леди Лидделл, – ладонь ударилась о ладонь, потом еще раз – Антея аплодировала мне. Я вздрогнула и почти отскочила от фонтана. – А вы говорили, что не получится.

Лед в фонтане пошел сетью трещин, как стекло, в которое попал камень, и рассыпался мелкой крошкой. Осколки плавали, медленно тая, вода снова становилась прозрачной. Не черной. Обычной.