– Десять минут, леди Бронкль! – Амелия молитвенно сложила руки на груди.

– Я прослежу, чтобы она не упала, – сказала Кармиль. Ее глаза были злобно сужены. – И не пущу за пределы круга.

– Правда же, леди Бронкль, – подал голос Ивейн. – Леди Амелия не столь глупа и неуклюжа, чтобы лишать ее удовольствия поймать за хвост одну из своих фрейлин! Тем более, что у нас и правда есть даже не десять минут, а целых двадцать! – добавил он, бросив взгляд на карманные часы. – Поверьте, если бы мой отец думал, что мы опаздываем, он бы давно прислал лакеев искать нас!

Джейна обреченно вздохнула, не найдя, что сказать в ответ.

Пожалуй, продолжи она настаивать на своем, Амелия обиделась бы за подобное недоверие. Та, прошлая Джейна, ни разу не позволила себе усомниться в том, что ее подопечные – уже не маленькие дети.

– Хорошо, – сказала леди Бронкль, нервно дернув головой. – Лорд Ивейн остановит игру через десять минут.

Амелия улыбнулась и позволила Ивейну завязать концы шарфа у нее на затылке.

Он сделал это осторожно, не поймав в узел ни волоска на голове Амелии.

Мир тут же стал другим, погрузился в зеленоватую темноту. Дыхание на миг перехватило, показалось, что вокруг – одна лишь пустота. Амелия осторожно сделала шаг, второй, ощутила под ногой скользкие камни, задела бедром чашу фонтана, не больно, наоборот: это ощущение прикосновения вернуло мир на место.

Звуки стали ярче и запахи тоже. Все еще пахло водой и землей, чуть сладковато – цветами, распустившимися вопреки тому, что за пределами сада правил зимний холод, пели птицы, шелестела чья-то юбка, кто-то смеялся, кто-то что-то шептал.

Амелию обдало запахом пионов – это была Летиция, она прошла рядом, так близко, что можно было бы схватить ее за руку, но Амелия не успела.

Интересно, чем пахнет Ивейн Вортигерн? Сандалом и хвоей? Маслом бергамота? Лавандой и мятой? Морем и солью? Смолистой сосновой корой, нагретой летним солнцем?

Амелия втянула воздух, наслаждаясь тем, как много мог рассказать мир через запахи, и улыбнулась. Ивейн правда пах мятой, точнее – смесью трав и масел, которую добавляют в дорогое мыло. Джейна – розовой водой. Летиция – пионами, Луиза Эстелла – ими же, а еще карамелью, которую спрятала в кармане юбки, втайне ото всех, чтобы не задразнили. Кармиль – своей любимой лавандой, а Изалотта – обычным мылом, потому что для духов и ароматных вод была слишком юна и бедна.

Птицы пахли птицами, фонтан – водой и тиной, земля – сочной зеленью, гнилью и грибницей, мхом и мокрой корой. В этом смешении запахов была своя гармония.