Амелия выдохнула и двинулась в ту сторону, где, как она знала, стояла Кармиль.

Кармиль, конечно, ускользнула, коснувшись плеча сестры – вскользь, осторожно и нежно: я бы поддалась, сестрица, но я не твоя добыча сегодня.

Амелия рассмеялась.

Мир перестал быть слишком ярким, но с ней осталось что-то, похожее на знание: куда поставить ногу, как шагнуть, чтобы не упасть и не задеть куст или вазу с цветами, как пройти рядом с Летицией, чтобы испугать ее, но не поймать, как удержать равновесие, если камень под подошвой туфельки оказался слишком скользким. Игра стала веселее. К птичьим песенкам добавился девичий смех и визг Луизы Эстеллы, очень довольный, хотя леди Бронкль, конечно, хмурится, ведь леди не полагается быть такой громкой.

А потом вдруг стало тихо, и все опять поменялось. К привычной гармонии запахов добавилось что-то еще. Правда, Амелии, занятой охотой на желанную дичь, было не до того, чтобы задумываться – она шла на запах трав, туда, где должен был оказаться Ивейн Вортигерн и рукав его сюртука.

Пальцы схватили грубоватую ткань, Амелия торжествующе улыбнулась, но улыбка тут же исчезла с ее лица – ладонь под ее пальцами не была похожа на ладонь Ивейна. И запах трав был другим – к нему примешивалось что-то еще, кажется, масло бергамота, теплый цитрусовый аромат.

Не выпуская чужой руки из своей, Амелия сняла повязку, ни капли не задумываясь о том, что испортит себе прическу.

Высокий черноволосый незнакомец смотрел на нее, чуть щуря светлые – нет, желто-оранжевые, как у хищной птицы, – глаза. Он был удивлен, но, кажется, не собирался злиться или отчитывать Амелию и отталкивать ее тоже не спешил.

Вокруг стояла неестественная, пугающая тишина.

– Кажется, игра закончена, ваше высочество, – сказала леди Алексиана из-за спины Амелии. – Не обижайтесь, мастер дель Эйве. Дети, видимо, немного забылись. Вместе с гувернанткой.

– Ну что вы, – ответил мастер дель Эйве, не сводя с Амелии взгляда своих жутких глаз. Голос у него был прохладным и чуть насмешливым, но не злым. – Я не вижу ничего, за что следовало бы обижаться, леди Мэйв. Отпустите мою руку, ваше высочество. Боюсь, еще немного – и ваш венценосный дядюшка начнет думать обо мне ужасные вещи.

Его глаза смеялись, но лицо оставалось совершенно серьезным.

Амелия отпустила чужую руку – очень красивую, с тонкими пальцами, на которых блестели кольца, – и шагнула назад, обводя взглядом людей, которых раньше здесь не было.

У одного из них были волосы цвета бледного золота, такие же, как у самой Амелии, и знакомые темно-карие глаза.