Еще паршивее, когда ты чувствуешь вину, но не знаешь – в чем именно ты виновата.

В том, что повелась на подозрительное приглашение? Или в том, что тебя затащили в дом, который приличные девицы должны бы обходить за три квартала? Или в том, что в этом доме ты умудрилась наткнуться на чудеса – а чудеса, как известно, ходят рядом с чудовищным?

Или я просто ждала наказания за то, что посмела ударить принца? Пусть это было случайно, от испуга, потому что – я могла поклясться в этом! – в тот миг мне казалось, что по углам комнаты собрались злые, хищные тени, и Феликс показался мне одной из таких теней?

Или я опять чувствовала вину за то, что со мной много, слишком много проблем?

Так или иначе, вина вгрызлась в меня с алчностью голодного щенка и отпускать добычу не планировала.

И раз Ренар ограничился лишь советом и совершенно точно не собирался мне помогать в поисках оправданий, предстояло разбираться с этим самой.

***

Плотный атласный халат, подбитый темным бархатом по рукавам и подолу, больше напоминал выходное платье, чем домашнюю одежду. От него пахло травами и чем-то восточным, тяжелым и теплым. Я покрепче затянула широкий пояс на талии и вышла из комнаты, чуть спотыкаясь в великоватых бархатных туфлях.

Дверь открылась в коридорчик, тот вывел меня к ступеням вниз, в зеленеющий сад, к знакомым дорожкам. Я прошла мимо орхидей, мимо спящего розового куста, за которым слышалась песня фонтана, мимо пальм и черт знает чего еще, надеясь встретить если не хозяйку этого места, то хотя бы кого-то из слуг.

Но я встретила только кошку.

И это была другая кошка, незнакомая. Бледная, почти белесая, как оголенный корень дерева, с просвечивающими через тонкую кожу венками, она подняла голову, услышав мои шаги. Кошка была слепа. Безглаза. Бледная кожа, чуть морщинясь у носа, обтягивала череп с пустыми глазницами. Кошка повела мордой в мою сторону, принюхиваясь, и я замерла, не зная, живое это существо – или порождение магии. Или что-то еще.

– Заходите внутрь, леди Лидделл, – насмешливый голос Антеи звучал из гостиной, у дверей которых лежала кошка. – Не пугайтесь Хризалиды, она не съест вас!

Я обошла кошку и поднялась по мраморным ступеням вверх.

Хризалида лишь зевнула, потеряв ко мне интерес.

Антея сидела в кресле, босая, в струящемся платье из изумрудного шелка. Волосы ее чуть вились, золотисто-рыжие кудряшки едва доходили ей до подбородка. Она пила чай из белой, почти прозрачной чашки, а рядом, на стеклянном столике, стояла еще одна чашка, пустая, чайник и поднос с завтраком.

Третья чашка была в руке Уильяма Блэкторна и потому показалась мне особенно хрупкой.