От попыток пробиться сквозь вязкую муть туда, где в памяти хранилось что-то важное. Что-то куда более настоящее, чем это дурацкое имя и лживая забота. Оно отзывалось в путаных снах, которые она видела, вспыхивало обрывками видений наяву. Запахи и звуки, мелькнувший рядом оттенок шелка на чьем-то рукаве, холодный зимний свет, льющийся сквозь распахнутые портьеры – что угодно заставляло стоячую воду памяти Бриджет всколыхнуться.

Леди Хеллен, казалось, делала все, что могла, лишь бы этого не происходило. Она превращала комнаты в сумрачные, замкнутые миры и охраняла их так строго, словно от этого зависела ее собственная жизнь.

Это было похоже на злую, удушающую заботу, и Бриджет не знала, что делать.

Она была у себя одна.

Двое мужчин, волшебники – что-то внутри противилось этому, словно в той, прошлой жизни Бриджет не было места колдовству – оба волшебника не нравились ей. Первый, светловолосый и юный, утомлял своей непонятливостью и раздражал покорностью, с которой он принимал все вокруг: закрытые окна, сумерки, леди Хеллен, угрюмые ответы Бриджет. Второго волшебника.

Высокого и опасного, с холодными, ловкими пальцами, прикосновение которых к вискам Бриджет снимало головную боль – и заставляло туманные щупальца, опутавшие память Бриджет, лениво шевелиться.

В последний раз он притащил с собой девчонку – симпатичную даже, опрятную, но слишком уж участливую. Как есть – фальшивка, маленькая лицемерная дрянь. Именно она спасла Бриджет в ту ночь, когда что-то случилось, но Бриджет не помнила ничегошеньки, а потому верить девице не спешила и была солидарна с леди Хеллен в ее неприязни.

Ей просто хотелось, чтобы ее оставили в покое и не трогали. Тем более, рядом с девицей голова болела еще сильнее.

Делать в огромном доме было совершенно нечего.

Бриджет пыталась читать книги, но от чтения болела голова, а слова рассыпались по странице, не желая связываться в предложения. Она вышивала, сидя рядом с леди Хеллен, но больше колола себе пальцы и путала нитки. Она пыталась помогать на кухне, но ей не доверяли ничего сложнее печенья и тостов.

Передвигаться по лестницам и коридорам можно было свободно, только кабинет в башне, место, где Габриэль держал книги по магии и прочие колдовские вещи, оставался закрыт. Туда было нельзя никому, кроме самого Габриэля и его гостей, и даже леди Хеллен Хьюм не смела нарушить этот запрет.

Бриджет знала, что была в той комнате наверху. Не помнила ни того, когда это было, ни обстоятельств, ни самой комнаты – просто знала, что была там. Там произошло что-то важное.