Иногда Бриджет видела все это во сне. Она просыпалась в слезах и хваталась за обрывки воспоминаний, но они таяли, как туманные ленты.

Бриджет была никем. Ни памяти, ни имени, ни места в мире.

Поэтому она решила, что постарается стать собой.

И начать нужно было с запертой комнаты.

***

Завтракали они вместе, молча и быстро, словно никто за столом не желал задержаться подольше. Габриэль сидел во главе и напоминал растерянного ребенка. Стол был слишком большим для троих, а в ложках, вилках и тарелках Бриджет неизменно путалась. Леди Хеллен следила за ними обоими, щурясь, словно видела в Бриджет угрозу.

Леди Хеллен вообще привыкла подозревать всех и вся, Бриджет успела это понять: она провела под присмотром почтенной тетушки своего покровителя достаточно времени, чтобы выучить ее повадки. Оставалось понять другое: как повернуть эту подозрительность в нужную сторону?

Превратить леди Хеллен в союзницу? Не стоило и пытаться, конечно. Куда проще нейтрализовать ее, притупить бдительность, а потом обвести вокруг пальца.

Бриджет потянулась к тонкостенной фарфоровой чашке и подумала, что в той, забытой жизни, наверное, не была хорошим человеком.

Хорошие люди не думают о том, как обманывать других людей, не сделавших им ничего дурного. По крайней мере, так ей запомнилось.

– Я бы хотела прогуляться в саду сегодня, – сказала Бриджет, не поднимая взгляда.

К тому, что леди Хеллен раздражалась, если смотреть ей прямо в глаза, она тоже успела привыкнуть.

Нож Габриэля скользнул по тарелке с неприятным скрежетом.

– Лекарь говорил, что мне нужен свежий воздух. И та женщина, ну, которую вы просили осмотреть меня…

Такая же желтоглазая, как второй волшебник.

Интересно, они родственники?

– Я помню, что говорила леди Присцилла, – ответила леди Хеллен.

Она была недовольна. То ли тем, что Бриджет заговорила вдруг сама, не дождавшись, пока к ней обратятся. То ли тем, что ей пришлось признать правоту своей гостьи.