Она многое успела передумать за эти дни и многое решить.

Раз уж леди Хеллен тут, чтобы приглядывать за бедной потеряшкой, пока та не вспомнит, кто она, или пока не найдутся ее родственники, то чем быстрее Бриджет справится с собой и своей памятью – тем быстрее сам Габриэль избавится от власти тетушки.

Это было выгодно обоим.

Так она ему и сказала, когда после короткого стука вошла в кабинет.

Габриэль оторвал взгляд от тетради, в которой что-то аккуратно писал. Его взгляд за стеклами очков был потерянным, как у задремавшего человека, которого разбудил резкий окрик.

– Простите, что вы только что сказали?

Бриджет устало вздохнула и поняла, что это будет чуть сложнее, чем она думала.

– Леди Хеллен ушла, – Бриджет шагнула вперед, и Габриэль отшатнулся. – И я решила, что нам нужно поговорить.

Он моргнул и отложил в сторону перо.

– О чем же?

И голос, и движения были осторожными. В голове Бриджет шевельнулась мысль, что Габриэль боится ее, как дикой собаки, встреченной на одинокой улице. Что делать с этим наблюдением, она пока не решила.

– О моем положении в доме. Я могу сесть? – она кивнула на свободное кресло и, не дожидаясь разрешения, подвинула его ближе к столу.

Если боится, значит… значит, нужно действовать, а не нянчиться, как с младенцем.

В конце концов, она не планировала ему вредить, лишь подтолкнуть в нужную сторону.

Глаза Габриэля стали почти круглыми от удивления.

– Ваше положение не устраивает вас? – спросил он.

– Мне кажется, вас оно тоже не устраивает, – ответила Бриджет. – Оно устраивает только леди Хеллен, потому что дает ей право командовать нами всеми. Неужели вам не хочется побыстрее это прекратить?

Он снова моргнул, будто бы Бриджет открыла ему истину и эту истину требовалось осознать.

– Она уйдет, когда я вспомню, кто я. А я вспомню, кто я, если мне не мешать.

Габриэль перестал смотреть на нее так, словно она готовилась его съесть, и наклонил голову над тетрадью. Он снял очки и потер переносицу. И больше не смотрел на Бриджет.