— А разве не ясно?.. — пробурчал Эдуард. — Это двулапое недоразумение уже заждалось, когда же, наконец, для него наступит долгожданный обед. Кажется, терпение у этого создания уже на исходе, да и живот от голода сводит — вот, плетется всего в десятке шагов от нас! Как бы эта тварь тебя еще разок не укусила, так сказать, для подстраховки.

Тут красавчик прав — змеелиса, и верно, подошла к нам что-то уж очень близко, умильно глядя на меня. Более того: я бы сказала, что она, того и гляди, вот-вот начнет наступать нам на пятки! Придется снова отталкивать от нас это ядовитое создание какой-нибудь палкой, а не то она может попытаться снова схватить меня, но уже за ногу. Хотя Эж и говорит, что тренли не нападает второй раз на одну и ту же жертву, однако с уверенностью утверждать подобное я бы не стала — кто знает, что может придти в голову представителю здешней фауны!

Все бы ничего, только вот я чувствую себя далеко не лучшим образом — ран на теле охотника было немало, так что крови на выздоровление этого человека мне пришлось потратить больше допустимого. По моим прикидкам, крови я потеряла грамм триста, не меньше. До анемии мне, конечно, еще далеко, но, тем не менее, кровопотеря дает о себе знать. Вот потому теперь и плетусь, досадуя, что если так пойдет и дальше, то как бы мне не стать помехой для нашего маленького отряда. Да еще и рука болит, причем довольно ощутимо, пальцы в кулак никак не сжать…

Мы идем по тропинке уже не менее пары часов, и сейчас для нас главное — не пропустить место, где справа от узкой лесной дорожки отходит еще одна тропка. Место приметное: там должны находиться три деревца, растущие в ряд, причем одно из них — с необычной красноватой листвой, которую (как нам клятвенно пообещали) ни с какой другой не спутаешь. Именно за этими деревьями и начинается та почти незаметная стежка, что выведет нас к реке, и к спрятанной лодке.

— Сколько времени уже идем, а толку все еще нет… — у Эдуарда кончается терпение. — Не стоило тем мальчишкам доверять! Обманули нас, а мы, как дураки, поверили!

— Обмануть не должны… — покосилась я на красавчика. — Я их здорово припугнула.

Это верно: еще вчера, когда я стала гм… лечить охотника своей кровью, мальчишки смотрели на меня со страхом и надеждой, а сегодня, когда раны на теле их отца стали затягиваться просто на глазах, и он явно пошел на поправку — тогда эти двое стали считать меня кем-то вроде колдуньи. К тому же я сказала этим ребятишкам, что если они попытаются нас обмануть, или же направят к тем, кто нас разыскивает — то в этом случае о выздоровлении отца им придется позабыть. Естественно, что после таких моих слов даже речи не могло быть о том, чтоб мальчишки надули нас хотя бы в малости. Что касается самого охотника, то он, придя в себя, с трудом верил во все происходящее, потому как осознавал, насколько тяжелыми были его вчерашние раны от когтей и зубов хищника. Надо сказать, после этого папаша смотрел на меня с таким гм… неподдельным мужским интересом, что у меня было желание хорошенько ему врезать за слишком наглый взгляд. Так невольно и подумаешь: ну и люди есть на свете — только им станет чуть полегче, вернее, едва лишь выкарабкаются чуть ли не с того света, так сразу внушают себе невесть что! Ну, а у этого охотника, как выяснилось, самомнение о себе едва ли не зашкаливает. Надеюсь, в его дремучую голову не пришла умная мысль о том, что я решила заняться исцелением при помощи колдовства лишь только потому, что ранее он произвел на меня должное впечатление? Впрочем, не удивлюсь, если так оно и есть. Ох уж эти мне излишне уверенные в себе мужики!