— Тогда точно нельзя, — согласился отец, усевшись и уставившись на дочь чересчур внимательным взглядом.

Она присела на край постели и спросила:

— Хочешь сказать мне что-то важное?

— Так заметно? — забарабанил он пальцами по подлокотникам, стараясь казаться невозмутимым, как всегда.

— В глаза бросается, — вздохнула Руана и предложила: — Давай начистоту.

— Давай, — согласился отец, не без труда выдерживая её взгляд.

— Ты тоже хочешь видеть меня императрицей?

— Что? — почти и не удивился господин Таа-Лейгард, явно ожидавший чего-то подобного.

Врать он сроду не умел — во всяком случае, прежде не давал Руане повода в себе усомнится. И теперь у него ни черта не вышло. Видимо, прочитав это в её глазах, отец помрачнел. Его лицо стало почти чужим.

— Кто тебя на это подбивает? — таким же чужим был и голос.

— Со мной говорил Таа-Варуг, — не стала скрывать Руана, машинально усевшись на край стола.

Отец поморщился, однако не стал критиковать вульгарную выходку ещё недавно такой благочестивой дочери.

— Что ты об этом думаешь? — уточнил он как-то буднично, по-деловому.

И этим уничтожил все её благие ожидания. Все надежды на то, что он лично не причастен к заговору амбициозный дебилов. Надежды не порывать со своим племенем, которое её вырастило в любви и заботе. И которое ни разу не сделало ей ничего худого.

— Я думаю, что он сбрендил, — холодно прокомментировала возможная кандидатка на императорский трон.

— То есть, — принялся давить отец, — сама ты не намерена этого делать?

— Мне казалось, ты хорошо меня знаешь, — даже слегка обиделась Руана.

Он прочёл в её глазах и это. Однако не помрачнел ещё больше, а стал каким-то… задумчивым, что ли.

— Думаю, да, знаю, — бесстрастно бросил господин Таа-Лейгард, поднимаясь.

И — что самое паршивое — больше не глядя ей в глаза. Просто встал и просто направился на выход. Будто у доктора побывал, с которым ему детей не крестить.